Музыка в пустом доме - Яна Александровна Верзун
– Ага. – Аня убрала косметичку и зеркало на подоконник, откусила пирожное. – Он тебе тогда на даче тоже клялся.
– Что он не мафия? Это совсем другое! – Катя покраснела, отвернулась. – Я не говорила ему про тест и гинеколога. Сказала только про задержку. Слушай, Ань, одолжи десять тысяч. Чтобы сделать медикаментозный аборт, нужны деньги, а у меня только две тыщи. Врач сказала, двенадцать надо – за таблетки и стационар. Может быть кровотечение, и надо сутки под наблюдением быть. Больница частная, дорогая. Я тебе все верну. Устроюсь официанткой в клуб, там чаевые хорошие.
– Ну а у меня откуда такие деньги, ты сама подумай?
– Тебе же родаки дают.
– Не дают. Если ты забыла, папа у меня умер пять месяцев назад, а мама высылает тысячу в неделю.
– Ладно, поняла. Извини. Я правда не знаю, куда пойти. Роме говорить не хочу. Он сразу сольется. Если Денису расскажу, он потом год мне будет нотации читать.
– Как у него дела, кстати? – спросила Аня, и сердце зачесалось в груди.
– Не знаю, как всегда. Развелся месяц назад. На Кипр полетел, один вроде. Фотки прислал, хочешь, покажу?
– Кать, а почему ты тогда на даче меня шлюхой назвала? Могла бы сказать, что твой брат женат. Просто по-дружески. Я бы перестала с ним встречаться. Мне-то он говорил, что уже развелся. Получается, со стороны я выглядела шлюхой, да?
Катя снова достала из рюкзака розовую упаковку с тестом, покрутила в руках, достала полоску:
– Последняя. Можно мне в туалет?
Пятнадцать тысяч, которые остались от переданных Валерой денег, лежали в соседней комнате. Хватило бы на сумку Moschino или кроссовки Nike. Аня доедала второе пирожное, когда Катя вышла из туалета. Она присела на край дивана и закрыла руками лицо. Аня сходила за деньгами, отсчитала десять тысяч. Она никогда не давала взаймы. И не знала, каково это – просить взаймы. Она умела воровать и притворяться.
– Держи, – Аня протянула деньги. – Только вернешь одиннадцать и до конца года.
– Спасибо! Блин, ты настоящая подруга! – Катя поцеловала Аню в щеку. – Прости меня из-за Дениса. Я была уверена, что тебе просто нравятся женатые. А теперь вижу, что ты с Маратом. Очень рада за вас, кстати! Ромка мне все уши прожужжал, как Марат в тебя влюбился.
– Лучше бы он предохранялся, а не чужие отношения обсуждал.
Через три дня Катя не пришла на пары. Заболела, наверное, сказал Рома. Через четыре дня Аня встретила ее у дверей клиники женского здоровья на Фурштатской. Проводив Катю до метро, Аня пошла в сторону клуба, куда они ходили с Маратом.
В клуб на Щербакова можно было попасть только по спискам, поэтому Аня подготовилась заранее. Знакомых фейсконтрольщиков у нее нет. Денег, чтобы дать кому-то из них взятку, тоже. Значит, нужно познакомиться с кем-нибудь в очереди и пройти вместе с ним. Кем-нибудь стал парень лет двадцати пяти, который оставил на парковке красную «ауди». Аня потратила всю стипендию на платье из «Зары» с вырезом на спине, которое помогло привлечь внимание. Марат прислал сообщение: скучает. Может, приедет на поезде в конце ноября. Из клуба доносились звуки техно, но негромкие, приятные. В очереди пришлось стоять полчаса, сердце билось в такт музыке, а ноги замерзли. Когда Аня со своим новым знакомым вошли внутрь, он сразу подозвал официантку и заказал два коктейля, которые стоили как платье из «Зары». Черные стены. Бархатные диваны. Молодые девушки с сумками «Диор». Аня выпила коктейль, незаметно подтянула колготки и пошла на танцпол.
Глава 9
декабрь, 2007 год
Ночные тусовки – как портал в другое измерение. Я нашла два заведения, где вероятность встретить знакомых равна минус одному: слишком дорого и вход по спискам. Нашла людей, которые меня в эти списки могут внести. Теоретически один из клубов (на Бакунина) может посещать Рома, но его поставщик дури тусуется на Полтавской, поэтому Рома ошивается там. Некоторые девушки, которых я встречаю в очереди, обсуждают, где купить кокаин, хотя на вид им не больше четырнадцати. Деньги почти не трачу – только на такси и колготки. Хотя вчера и за такси не пришлось платить. Было два часа, когда я села в черную «Киа» (поймала на Загородном проспекте), хотелось спать. Водитель сказал, что до Фонтанки будет 300 рублей, но, когда мы подъехали к дому, предложил сделку. Я посмотрю, как он дрочит, и тогда можно не платить. Я так хотела спать, что сказала: «Ладно». Прикрыла глаза и слушала, как он пыхтит. Понимаю, это полный пиздец. Но я соблюдаю технику безопасности. Во-первых, лучше молча посмотреть, чем закатывать истерику. Крики возбуждают маньяков сильнее, чем молчание. Во-вторых, даже если меня изнасилуют, вряд ли мне станет хуже, чем сейчас.
Чем короче юбка, тем больше желающих угостить коктейлем. Стараюсь не пить больше двух, чтобы контролировать происходящее. Но тогда, после ссоры с Маратом, выпила три (причем последний с водкой) и просто пошла в туалет с мужиком, который меня угощал. Кажется, его звали Витя. У него был нос клювом и кольцо, которое выпало из кармана спущенных брюк. В этот клуб я больше не пойду. Но не потому, что кто-то застукал нас в туалете с Витей, а потому, что там ужасно скользкая плитка – два раза я чуть не упала на танцполе.
Ждать в очереди у деканата почти так же страшно, как ждать в очереди у кабинета гинеколога. Аня и Катя сидели на лавочке справа от двери. Над ними – расписание зимней сессии, под ними – серая лужа растаявшего снега, принесенного на сапогах. Студенты ходили туда-сюда, закутанные в шарфы. Перед экзаменами все бледные и нервные. Испуганные, как котята, которых вот-вот бросят в воду. Преподаватели наоборот: округлились, вздыбили шерсть, выпустили когти. В библиотеке очередь в тридцать человек. В столовой пусто. В животе у Ани тоже.
Катя и Аня три недели подряд пропускали первые пары. Катя работала официанткой в пабе на Рубинштейна, чтобы вернуть долг. Аня возвращалась домой под утро, спала до десяти, потом на троллейбусе – в универ. За это время Катя заработала десять тысяч, а Аня – мешки под глазами. Ночная жизнь вносила поправки в студенческую: заваленный зачет по логике, прогул семинара по этике.
Секретарь деканата открыла дверь и крикнула: «Мотылева!» У окна, спиной к двери, стояла преподавательница стилистики: к черной юбке прилипли светлые волосы, туфли-лодочки со сбитыми набойками, колготки цвета старости. Аня присела на стул, налила чай