Музыка в пустом доме - Яна Александровна Верзун
– Ты угощайся, угощайся! – Преподавательница протянула коробку «Птичьего молока». – Рассказ, который ты прислала на конкурс этим летом, очень сильный, я тебе уже говорила. Но по жанру слишком экспериментальный. Как и твои статьи в молодежной газете. Мне запомнилась та, что начиналась с цитаты Булгарина, – очень тонко, деликатно.
– Спасибо, – ответила Аня, хотя не понимала, о какой статье идет речь.
– Ты талантливая девушка, Анна. Но журфак, – она беззвучно отхлебнула чай, – не то место, где тебе об этом скажут. Понимаешь, современный журналист в первую очередь ориентируется на удовлетворение сиюминутных потребностей аудитории, которой нужны скандалы, сенсации и секс.
– Убить время перед теликом или за чтением газеты, – добавила Аня.
– Именно. Журналист занимается пропагандой, манипуляциями, удовлетворением масс – чем угодно, но только не творчеством. Я проводила опрос среди первокурсников, на кого они ориентируются в профессии. Первое место заняла Ксения Собчак. «Дом-два» – это дикость какая-то! – Она снова подошла к окну и приоткрыла занавеску. – Нет, вы посмотрите, опять весь двор перегородили тракторами. Каждый год одно и то же с этим снегом!
– В центре еще хуже, – сказала Аня. – Я вчера видела, как бабушка посреди дороги упала, поскользнулась. Наверняка подвернула ногу, потому что дальше шла, прихрамывая.
– Вот именно, Анна! Ты умеешь подмечать детали. Твои сокурсники не заметили бы эту бабушку на дороге, а ты заметила. Я дала почитать твой рассказ своей подруге, а потом еще одной, они обе из московского Литинститута. Ты что-нибудь еще пишешь, Анна?
– Да нет, дневники только. Чисто для себя.
– Дневник всегда кому-то адресован, осознаем мы это или нет. Например, в девятнадцатом веке девушки давали почитать дневники своим возлюбленным.
Аня улыбнулась:
– Если мой дневник прочитает возлюбленный, у меня больше не будет возлюбленного.
– Я понимаю, вам сейчас интересны «Космополитены», «Пятый канал», радио «Европа Плюс». Университет предоставляет студентам все возможности для развития: уже сейчас вы можете стажироваться и зарабатывать, причем приличные деньги. Одна наша студентка за колонку в модном журнале получает половину моей месячной зарплаты. Мне любопытно и, скажу откровенно, очень приятно наблюдать, как мы выходим из кризиса. В стране появляется бизнес, приличные частные издания, телеканалы – перед вами открыты все двери, чтобы сделать карьеру. Я так понимаю, ты не мечтаешь выйти замуж за олигарха и пилить ноготочки. Ты хочешь работать, я права?
– Угу. – Аня зевнула и прикрыла рот ладонью.
– У меня к тебе личная просьба: попробуй соединить гуманитарную базу, которую ты здесь получаешь, и литературный талант. Хотя бы попробуй. Напиши эссе, рассказ, очерк – все что угодно. А практиковаться иди куда захочешь, хоть на этот ваш «Дом-два». Пока я исполняю обязанности декана, я готова помогать тебе, Анна. Меня так тронул твой рассказ! Я вижу, вижу потенциал, стиль, слог – я ему верю. Вчера в курилке на первом этаже я цитировала его, и наш Семен Сергеевич от восторга чуть сигарету не проглотил. Всё – иди, иди. Зови Екатерину.
Руки у Ани тряслись. Из-за разговора с преподавательницей, похмелья и холода. Она вышла на улицу и поняла, что варежки снова выпали из карманов пуховика. Валяются теперь на полу в гардеробе, намокают, скукоживаются. Варежки из верблюжьей шерсти с узором в форме елочки. Подарила бабушка три года назад. Руки в них не мерзли даже в минус тридцать. Можно вернуться и поискать, но очень хочется пойти домой и завалиться спать.
В рюкзаке Аня несла библиотечные книги и две бутылки «Балтики». Обещала навестить Риту. О каком литературном таланте говорила преподавательница, Аня не понимала. Рассказ для конкурса наполовину состоял из папиного интервью и ее мыслей о музыке – получается, похвала незаслуженная. Перспектива стать писателем не возбуждала. Во-первых, все писатели бедные. Во-вторых, постоянно пьют. В-третьих, страдают и плохо заканчивают.
Пока Рита заваривала «Роллтон» с курицей, Аня рассматривала комнату. На подоконнике выстроились учебники, книги и кружки с остатками кофе. Письменный стол. Две кровати. Холодильник, подпрыгивающий от собственного урчания. Батареи испускали жар – Аня сняла свитер и осталась в майке.
Второй раз за день позвонил Марат. Отношения на расстоянии – это как статья в «Комсомольской правде». Никогда не знаешь, есть ли там правда. Телефон – единственное связующее звено. Бессонными ночами голос Марата разгонял страхи. Под кроватью никого нет. На кухне не сидит смерть. Из комнаты папы не раздается музыка. Когда-нибудь Марат заберет ее в Москву. Она будет работать в «Останкино», ходить по ресторанам и в Третьяковскую галерею.
Они созванивались каждый вечер, а когда прощались, переписывались во «Вконтакте». Когда Марат не звонил, когда у него были другие дела, Аня красилась, наряжалась и выходила на набережную Фонтанки ловить такси. В «Декаданс», «Ред клаб» или в «Орландину» на Карповку.
«Прикольный» – любимое слово Риты. Прикольный чай, прикольный сериал, прикольный парень. С последним Аня познакомилась на балконе общежития: парень принес косяк, и они втроем пустили его по кругу. Отказываться было невежливо, несмотря на желание пойти домой и лечь спать. Пахло на балконе так, как будто косяки здесь раскуривают без перерыва. На подоконнике стояла пепельница – банка из-под шпрот. Замерзшие окурки жались друг к другу. Рита – к парню.
Ритин парень, блондин с пухлыми губами и кривыми зубами, принес не только косячок, но и бутылку «Молока любимой женщины». Балкон – это всегда красиво, но в Петербурге особенно. На контрасте с серым небом снег на крышах удивительно белый, как чистый лист в блокноте или батон в булочной. Печные трубы, желтые, коричневые, бледно-розовые, похожи на зубы огромного чудовища. Повсюду эркеры. Даже зимой мужчины выходят покурить на балконы в одних штанах. Почему они не умирают от пневмонии – загадка. Есть ли связь между эркерами и эклерами?
Аня куталась в пуховик, забрызганный грязью, и затягивалась самокруткой. Закашлялась, когда увидела перед собой комендантшу общежития в рыжей дубленке. Женщина тыкала пальцем с ободранным лаком в объявление на стене: «На балконе не курить!!!» Рита ущипнула Аню за ягодицу и выпалила, что сигарету принесла она, Аня. Больше в общагу ее не пустят, но хотя бы Риту не выгонят. Вернулись в комнату и сели играть в дурака. Марат позвонил снова. У него сюрприз – он едет в Питер. Такие сюрпризы на вкус как теплая «Балтика».
В прошлый приезд Марата, в конце ноября, снег шел восемь суток подряд. Город замело. Сугробы доставали до вторых этажей. Пробки. Сосульки-убийцы. Марат приехал на поезде. Не испугался погоды. Привез черное бархатное платье (подарок от мамы), роман Сэлинджера в оригинале (Аня не читает на