Добро пожаловать в нигде - Адива Гефен

И вдруг я почувствовала, что сделала правильный выбор.

Проехавшись по пустым в это время улицам города, вглядываясь в здания и немногочисленных прохожих, я еще больше убедилась в этом. Да, здесь я смогу начать свою жизнь.

Пользуясь инструкциями агента, который за соответствующую плату обо всем заранее позаботился, я с легкостью нашла свой новый дом, явно нуждавшийся в обновлении фасада. Третий подъезд, второй этаж.

На ступеньке у входа сидел прыщавый парнишка и уплетал за обе щеки огромный сэндвич, осыпая все вокруг себя крошками. Увидев меня, он пробурчал что-то похожее на ругательство и не сдвинулся с места.

– Можно? – осведомилась я.

– Куда?

– На второй этаж. Я здесь живу.

– Не живете.

– Откуда ты знаешь?

– На втором этаже живут Смуджи.

– А теперь там буду жить я. Второй этаж, четвертая квартира.

– А-а-а, так вы будете жить вместо этих персов? – почесал затылок парнишка.

– Не знаю я никаких персов. Дай пройти.

– А что мне за это будет?

– Я не скажу твоему отцу, что ты прохлаждаешься на ступеньках вместо того, чтобы быть в школе.

– Какая хитрая, – пробурчал парнишка, неохотно подвигаясь в сторону, и добавил, вставая: – Сигаретки не найдется?

– Не курю и тебе не советую. Смотри, какой ты красавчик.

– Вы мне еще лекцию про рак прочтите. Не хотите давать, не надо, – произнес парнишка, усаживаясь обратно на ступеньки.

На лестничной площадке остро пахло хлоркой. Там и сям виднелись лужи, оставшиеся после утренней уборки.

Ну что, Шука. Попробуй найти меня тут. Поговори-ка с этим прыщавым.

А вот и квартира Гили и Асафа. Гиля – это, стало быть, я: крашеная блондинка с короткой стрижкой и в очках.

Давным-давно, еще до того, как один окулист положил на меня глаз, а потом припечатал кулаком, я была Рут – фотокорреспондентом и преподавателем фотографии. Но Рут больше нет. Она исчезла, испарилась.

Квартира в точности соответствовала описанию. Все пространство маленькой комнаты занимала кровать, на спинке которой висели полотенца и несколько дополнительных одеял, пахнущих нафталином.

После двух недель непрерывных скитаний я в конце концов добралась до пятого этапа, то ли временного, то ли окончательного. Пока все идет по плану. Я нашла уголок, где мне хотелось бы остаться. Место, где ничто не напоминает мне о Шуке. Рут я или Гиля, не важно. Главное, что я теперь не его Рутуш.

Сдвинув в сторону скрипучие жалюзи, я открыла окно и бросила взгляд на окрестности. Ворвавшийся в комнату теплый ветер принес с собой незнакомые мне ароматы пустыни, окружавшей со всех сторон город, связанный с остальным миром единственной исчезающей за горизонтом дорогой. Никто меня здесь не знал, и я не знала никого, словно только что появилась на свет.

Разложив по ящикам шаткого комода немногочисленные пожитки, я решила отпраздновать свое прибытие. Спускаясь по лестнице, снова увидела прыщавого паренька, на этот раз он поглощал питу. Соус капал ему на кроссовки, но парень не обращал на это ни малейшего внимания. Рядом с ним восседала веснушчатая девица, встретившая меня широкой улыбкой.

– Это вы теперь будете жить вместо персов?

– Не квартира, а сарай. Они, уезжая, даже крышку от унитаза стырили, – подал голос паренек.

– Зачем ты ее пугаешь?

– Гиля, – представилась я, пожимая руку девушки. – Мой муж Асаф приедет через несколько недель.

– Очень приятно. Самеди, – ответила девушка, добавив: – А это Авакуш.

– Авраам или Авнер? – попыталась угадать я.

– Ави, – ответил парень, отказываясь пожимать мне руку. – Только Самеди зовет меня Авакуш.

– А ты знаешь почему?

– Потому что ты дурочка, – ответил Ави, и оба покатились со смеху.

– Вам помощь не требуется? – спросила Самеди.

– Спасибо. У меня все есть, даже новая крышка для унитаза. Не подскажете, где здесь супермаркет?

– Есть вредно. От этого толстеют, – вмешался Ави.

– Да ладно тебе, – прервала его Самеди. – Мне кажется, самый лучший товар у Ализы.

– Да, у нее как в Тель-Авиве. Что ни возьми – конфетка, – и они снова затряслись от смеха.

Эх молодость, молодость… Все-то им смешно. Все-то им прекрасно. Все кажется им возможным, пока, проснувшись в одно прекрасное утро, они не поймут, что жизнь – это бег с препятствиями.

– Пойдемте, я покажу вам, – произнес Ави, вставая и протягивая Самеди руку.

И мы все втроем отправились в супермаркет, который, по авторитетному мнению Ави и Самеди, был единственным стоящим местом в городе. Ави принялся насвистывать какую-то совершенно незнакомую мне мелодию, Самеди присоединилась к нему, но ее мелодия была явно другой, и тогда я засвистела «Если хочешь, чтобы я показал тебе город…».

Ну вот, не успела я приехать, а у меня уже появились друзья.

Со всех сторон меня окружали похожие друг на друга как две капли воды многоэтажки, нуждающиеся в ремонте. На автобусной остановке, прислонясь к столбу, стоял молодой солдат. Двое садовников поливали из шланга небольшую клумбу в центре площади. Молодая мать толкала перед собой коляску. Три женщины шли по тротуару бок о бок, напоминая дракона с тремя головами.

– Почему на улицах так мало людей? – спросила я своих новых знакомых.

– В Йерухаме, в отличие от вашего Тель-Авива, все работают, – последовал ответ.

Название Тель-Авив они произнесли так, словно оно было синонимом «Города грехов».

Когда мы добрались до супермаркета, в витрине которого красовалась вывеска «Купи и насладись», Ави посоветовал мне сказать кассирше, что сюда меня направила дочь Рухамы Шошани, и оба подростка исчезли.

Что делает жителей Йерухама такими довольными жизнью, подумала я. Пустыня? Безоблачное синее небо? Разлитое вокруг спокойствие?

– Вы чья? – спросила у меня кассирша, когда я прикатила к ней полную тележку.

– Что значит «чья»?

– К кому вы приехали? Я вас здесь раньше не видела… Верно? – добавила она, обращаясь к уборщице.

– К Рухаме Шошани, – ответила я. – Меня сюда Самеди послала.

– Молодец, – произнесла кассирша. – Как сейчас Рухама?

– В смысле?

– Она такая бедняжка, столько перенесла…

– Сейчас получше, – неуверенно отозвалась я. О чем это она?

– Она от него девять месяц не отходила.

– Девять месяцев, – поправила я, надеясь узнать что-нибудь еще.

– Вот я и говорю. Девять месяц возилась с ним, но Господь решил забрать его. А девчонка как?

– Замечательная.

– Смотрите за ней. Вы ведь сестра, верно? Явное сходство.

Пробормотав что-то неопределенное, я спросила, нет ли у них белого вина или водки, так как бутылок с алкоголем я на полках не обнаружила.

– Разумеется, я держу их подальше.

– Почему?

– От мальчишек прячу. Они думают, что алкоголь сделает их мужчинами.

Вернувшись из подсобки, она протянула мне бутылку водки подозрительного вида и белое вино без этикетки.

– Самое лучшее, – произнесла она. – Сладкое, как Самеди,