Вавилония - Владимир Владимирович Козлов
Цифровой Вавилон воплощает все то, что привело к разрушению Вавилона физического, пусть и в других формах: эгоизм, алчность, агрессию, стремление к власти над другими людьми.
Цифровой Вавило
Ручка перестает писать.
*
Илья заходит в книжно-канцелярский магазин.
— Здравствуйте еще раз, — говорит он продавщице.
— Здравствуйте. Еще раз. Что, понравился наш магазин?
— Просто за ручкой пришел.
— Значит, не понравился?
— Я не это имел в виду.
— Мне он самой не нравится. Раньше был чисто книжный, а канцтовары — отдельно, в конце коридора. И я в книжном работала. Это — моя специальность: я библиотечный факультет в "кульке" окончила. А потом книги стало уже не так выгодно продавать, и нас объединили. Вы надолго прибыли в наш чудесный город?
— Пока еще не знаю.
— Ну, я не буду задавать дебильный вопрос про то, как вам наш город. Это — самое глупое, что только можно. Зачем заставлять людей лицемерить? Зачуханный провинциальный город, ничего в нем хорошего нет. Но приезжим же неудобно это сказать, и они в ответ что-то мямлят. Или прямо лицемерят. "Да, у вас такой симпатичный город. Да, здесь люди такие хорошие. Да, здесь такая прекрасная атмосфера — не то, что у нас в Москве". — Она улыбается. — Ой, а вы ведь из Москвы?
— Да.
— Я почему-то так и подумала. Какую вам ручку?
— Да любую.
Продавщица достает из стакана прозрачную ручку с синим колпачком.
— Такая пойдет?
— Да. Давайте две.
— Как тебя зовут?
— Илья.
— А я — Света.
*
Кухня.
Илья сидит на табуретке у окна.
В прихожей щелкает замок. Илья встает, отодвинув табуретку. Выходит в прихожую.
— Здравствуй, — говорит женщина лет шестидесяти. На ней — черные брюки, синий пуховик, розовая трикотажная шапка с блестками. — Ну, что, освоился уже более или менее?
— Можно сказать, да.
— Что-нибудь нужно?
— Да вроде бы все ок — в смысле, все нормально.
— Ты уже понимаешь, сколько собираешься здесь жить? Не, ты не думай, я тебя не гоню — просто, чтобы самой понимать. Договорились посуточно, но, если надолго, то я могу тебе скидку сделать. Тебе ж самому будет выгоднее.
— Я пока еще не знаю.
— Ну, дело твое. Живи, сколько надо. Ты — человек хороший. Я не первый год замужем, людей насквозь вижу. Я даже вот паспорт у тебя не спросила. А почему? Потому что вижу тебя насквозь, потому что знаю: ты человек честный. И зачем мне тогда твой паспорт?
Илья достает из кармана кошелек, из него — несколько купюр, дает хозяйке.
— Это — еще за неделю вперед.
Хозяйка перекладывает купюры пополам, прячет в карман.
— Да уж. Все дорожает с каждым днем. Картошка была по 40, сейчас уже 45, а говорят — вообще 50 будет. Гречка — была 90, а сейчас уже 113. Морковка — уже по 44. А еще хотят всех чипировать. Слышал ты? Чтобы всех контролировать. Отправят сигналы по сотовым вышкам, что так и должно быть, что гречка — она и должна быть по 113. И чтобы никто не выступал, а все сидели и молчали в тряпочку. А то еще вдруг война начнется. Слышал же, на Украине хунта против нас, и НАТО их подначивает, чтоб напали на Россию?
*
Илья и Света сидят у кухонного стола в съемной квартире. На столе — почти пустая бутылка вина и еще одна, полная, нарезки колбасы, сыра.
Илья берет бутылку. Разливает остаток вина в стаканы.
Илья и Света чокаются.
Света делает глоток, ставит стакан на стол, во многих местах изрезанный ножом.
— Знаешь, а я ведь после школы поступала в Питере, в СПбГУ. На филфак. — Света берет стакан, допивает, ставит стакан на стол с громким звуком. — Не поступила. Пошла в наш местный "кулек" — на библиотечный. Думала, что все равно уеду. После универа. В Москву или Питер. Но, как сказал один умный человек, правда, не помню, кто… — Она улыбается. — …жизнь — это то, что с тобой происходит, когда ты строишь совсем другие планы. Вышла замуж, родила дочь. Муж сначала был нормальным, потом стал бухать — не то, чтобы по-черному, но все же. Потом появился героин. Жить стало просто невозможно. Мы прожили шесть лет, а потом он сторчался и умер. Сейчас дочка уже взрослая, учится в СПбГУ, на филфаке. Хочешь фотографию посмотреть? — Света берет со стола смартфон, находит фото темноволосой девушки в черном худи, показывает Илье. — Она у меня молодец, поступила на бюджетное. Учится, подрабатывает по возможности. Понимает, что я ей толком помочь не могу со своей зарплатой. Ну, сейчас у них все по-другому, возможностей много где-нибудь подработать. Не то, что у нас в свое время. Только если "красивые девушки хотят познакомиться с обеспеченными мужчинами". — Она улыбается, смотрит на Илью. — Нет, я этим не занималась. Что, открывай, может, еще?
Илья берет нож, надрезает фольгу на горлышке бутылки, срывает. Берет штопор, открывает бутылку. Наливает вино в стаканы.
— Мне тогда на деньги было наплевать, — говорит Света. — На пиво и сигареты было — и хорошо. Я ж такая была панкуха.
— "Сектор Газа"?
— Не, ты что, какой "Сектор Газа"? "Сектор Газа" только гопники слушали. Мы "Нирвану" слушали и "Гражданскую оборону". Но "Нирвану" больше. "Оборона" какая-то очень уж депрессивная. Может, потому что тексты были понятные. Да, "Нирвану" переводили, конечно, кто лучше английский знал, и даже многие по-английски знали все тексты. Не понимали толком, но наизусть знали. И подпеть могли. Я тоже… — Света улыбается. — Когда первый клуб открылся,