Осенняя почта - Юля Агапова
Он вернулся снова. В день, когда на улице висел плотный молочный туман, а небо казалось блекло-синим. Вдалеке за окном чернела полоса прозябшего леса, и Соня уныло вглядывалась в даль. Сегодня их смены с Диной пересекались, работать над рукописью было нельзя, и день вдруг стал казаться пустым и блеклым. Хотя, впрочем, и работа вряд ли принесла бы ей удовольствие. Они с дедулей достигли тупика. Она никак не могла взять в толк, с чего он упорно сводит вместе главных героев, когда и неопытному взгляду ясно, что брешь между ними уже не залатать.
«Яма», – показывала Соня, невольно переходя на «язык» дедушки. «Первая любовь», – парировал он.
Она покачала головой, вновь и вновь прокручивая в голове последнюю главу. Каждое слово, каждый абзац последних страниц вызвал внутренний зуд, словно она хотела стряхнуть с себя все эти буквы и предложения, усыпавшие тело. Они пробирались под кожу и что-то тянули и тянули за собой. «Я не хотел уходить», – мелькало в конце страницы, и Соня морщилась и отворачивалась. Если бы не дедушка, она бы не позволила героям дойти до такого разговора…
Она гоняла навязчивые мысли снова и снова, когда в коридоре вдруг стукнула входная дверь и раздался приветливый знакомый голос. Соня подскочила, сорвалась с места и ринулась в сторону архива.
– Ты чего? – удивилась Динка.
– Т-ш-ш, – зашипела она и скрылась в полутьме. И только потом поняла, что ноутбук на ее столе снова остался открытым. – Черт! – выругалась девушка. С Динкой было легко, она никогда не заглядывала в чужие экраны. Не то что некоторые.
– …Эм, да, конечно, я поищу, – донесся до нее голос Дины.
Она прошла мимо Сони, покрутив пальцем у виска, и что-то забормотала себе под нос. Соня тихонько выглянула из-за старой шторки, прикрывавшей полукруглый вход, и замерла.
Максим стоял возле ноутбука и с любопытством просматривал открытую страницу. Потом склонился и что-то быстро и едва слышно напечатал.
– Вот индюк, – прошептала Соня едва слышно. – Кто разрешал тебе трогать мои вещи?
– Подглядываешь? – раздалось над ухом, и девушка едва не вскрикнула. За спиной притаилась Динка. – Хорош, да?
– Не знаю, не заметила, – отрывисто произнесла Соня и тихонечко вернулась в полутьму.
Дина только головой покачала.
– Ваше «Послание в бутылке» Николаса Спаркса, – громко возвестила она, выходя на свет. – Неожиданно после Агаты Кристи, но не мне судить.
Они еще немного поговорили обо всем и ни о чем. Снова хлопнула дверь, и Соня выскочила из своего укрытия. Она рванула прямо к ноутбуку и с неожиданной жаждой глянула на экран.
«Завязки истории я, конечно, не читал, но догадываюсь. Эта Мария сильнее, чем кажется. Пусть уже перестает прятаться и выходит на свет. Жду продолжения».
– Жду продолжения! – передразнила Соня вслух и свернула страницу. – Не будет продолжения. И разговора никакого не будет.
Она поймала удивленный взгляд Динки. Та покачала головой:
– Удивляюсь я тебе, он же твой друг, разве нет?
– Ты, кажется, плохо меня слушала вчера. – Ей не удалось удержать в голосе раздражения: – Он никакой мне не друг. Давно уже нет. Друзья так не поступают.
– Не переезжают в другой город? – чуть выгнув бровь, спросила девушка.
– Не уходят, когда они больше всего нужны, – холодно ответила Соня и отвернулась.
Занавеска у окна беспокойно задрожала, и девушка глубоко выдохнула. Осторожно, словно опасаясь взгляда Дины, из стеллажа выглянула книга. «Бег».
– Скорее побег, – выделила она первый слог и вдруг поймала в окне свое размытое бледное отражение. Такое же бледное, как и десять лет назад. – Все давно уже прошло. Все это уже не имеет значения, – пробормотала девушка вслух и отвернулась. Не имеет значения. Не имеет!
«Сразу видно, что ты недолюбливаешь героя. Разве автор не должен быть непредвзятым?»
«Не вдохновляет. Придумай что-нибудь пооригинальнее».
«Она и правда так его ненавидит? Складывается впечатление, что она врет. Она явно хочет его увидеть».
«Куда пропала Мария из диалогов? Ощущение, что разговаривает только он. Я начинаю скучать по этой странной даме».
«Хорошо, она не странная, прости. Но чего она тогда бегает от него, как безумная? Я пролистал в начало, там она была куда увереннее в себе. Что случилось?»
«Да, она изменилась, но не так сильно, как тебе кажется. Как и он. Неужели ты этого не видишь?»
«Может, ты перестанешь оставлять мне ответы здесь и скажешь их вслух?»
«Хороший фрагмент, мне понравилось. Особенно когда она наконец-то врезала ему. Да-да, я на его стороне, но он получил заслуженно. Так что насчет разговора вслух?»
«Похоже, ты не понимаешь намеков. Может, перестанешь уже прятаться в подсобке и выпьешь со мной кофе? Хочу видеть, как краснеет от ярости твое лицо, когда я защищаю Петра».
«Я не такой терпеливый, как Петр, но хорошо, я еще подожду. Как-никак ему это помогло. Это была красивая сцена».
«И каким же будет финал?»
Грохотало. Дождь бил по крыше, по вымокшему вкрай асфальту, поднимался в воздух сизым облаком. В библиотеке висела полутьма, переплывала с полки на полку, приоткрывала книги и шуршала страницами. Тихо постукивала открытая рама окна, и яростно взвивались от ветра белые занавески. На столе чуть подрагивала настольная лампа, оставляя Соню в крохотном кусочке маслянистого света. Она не двигалась. Молча смотрела в ноутбук, вновь и вновь перечитывая последние фразы. Последние фразы всего романа. «И каким же будет финал?» – крутилось в голове. И каким же будет финал?
А финал уже существовал, жил своей жизнью на страницах законченного романа. Небольшого, невычищенного и ждущего еще тысячи и тысячи правок, но наконец завершенного. Но Соню волновало вовсе не это. Она перечитала последнюю главу несколько раз, а потом вернулась к началу. Пробежала глазами первые главы, затем пролистала до кульминации и снова прокрутила в конец. Внезапное осознание поразило ее столь мощно, что она не в силах была встать и прикрыть окно или включить свет. Не в силах даже повернуть голову на парящую в воздухе одинокую книжку, которую поднял дедушка, – «Конец главы» Голсуорси.
И каким же будет финал?
Соня невольно улыбнулась, только улыбка вышла слабой, жалкой. Все это время она считала, что пишет роман, что выдумывает удивительные повороты и до дрожи проникновенные сцены, а оказалось… А оказалось, что она писала про саму себя. Проглядывая написанные страницы вновь и вновь, Соня видела свой портрет в лице Марии и