Жилец дома №5. Мистические истории о русской нечисти - Виктория Ли

– Что это? – пробормотала Лидия, пытаясь разглядеть внутренность избы.

– Приглашение, – проговорил Айрат.

Это слово, брошенное голодным сумеркам, странным образом погасило всякие звуки. Сделалось одновременно тихо и жутко, и в этой полой тишине Дом поглядел на четырех людей у его ног.

– Мне пора, – наконец произнес Влад. Не мешкая и не оглядываясь на товарищей, он подхватил осиновые ветки, сунул пластиковую флягу, топоры и ножи в рюкзак и двинулся к дому. Ни прощаний от него, ни напутственных слов от них. Солнце захлебывалось в черных водах, а глазища дома разгорались все ярче. Когда архитектор поднимался по ступенькам, дверь сама собой аккуратно растворилась. Шаг. И также мягко, беззвучно захлопнулась. Ночь наконец наступила.

Лида переминалась с ноги на ногу. Соль вокруг избы была рассыпана – аккуратно, в несколько слоев, чтобы никто и ничто случайно не нарушили магического барьера. А больше и делать было нечего. До этого момента Лидия понятия не имела, насколько невыносимым, тягостным может быть бездействие. Говорят, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять, но в действительности первое не шло ни в какое сравнение со вторым.

Изба, которая теперь выглядела не страннее дома Авроры Карповны, стояла тиха, светла и неподвижна. Внутри можно было легко разглядеть привычные предметы, но не людей, хотя Влад в какой-то момент должен был оказаться напротив одного из окон. Близко девушка не подходила, но нужды в этом и не было, у запасливого Фонарева оказался бинокль. Сейчас Андрей исследовал самое большое окно.

– Я тоже никого не вижу, – подтвердил он и передал устройство Айрату, старшой немедленно навел объективы на избу.

– Что это значит? – спросила Лида. – Дом просто проглотил его?

– Или не показывает нам, – пробормотал Айрат, возвращая бинокль Андрею.

– Не понимаю тебя.

– Я хочу сказать, что эти окна не лучше намалеванной картинки на стене, – ответил старшой. – Ты сама видела, как легко он может менять свой облик. Я даже не уверен, что мы все видим одно и то же.

Лида взглянула на экран телефона.

– Прошло уже двадцать минут. Сколько нам ждать?

Айрат сперва посмотрел на Андрея поверх головы Лиды, а затем перевел взгляд на девушку.

– Что? – спросила та.

– Теперь наша очередь.

Лидия удивленно наблюдала, как Айрат роется в ближайших кустах, волоча бугристую котомку, из пасти которой серебристыми молниями посыпались ножи.

– Просто повторяйте за мной, – проговорил он. – Я правда не могу сейчас объяснить.

После этого мужчина передал спутникам лезвия и зашагал к дому. Остановившись прямо у ступенек, обернулся:

– Лида, ты возьми ближайшее большое окно, воткни ножи по углам. Андрей, на тебе три задних. Я закрою порог и два передних.

Через десять минут во всех местах «входа» стальными клыками щерилось острое железо.

Когда Влад переступил порожек, показалось, что все произошедшее за последние пару недель было сном. Фантазией, которую принесла и забрала с собой ночь. Так же чувствует себя мальчишка, выходя из темного нутра кинотеатра – два часа адреналиновых качелей, а потом загорается свет и игрушечный ужас летит в мусорку вместе с надорванным билетиком. И все снова нормально. Как теперь.

По дому плыл аромат хвороста, который виртуозно пекла Поля, а еще дорогущих еловых свечей, ее любимых. Влад огляделся, зажмурился, стараясь вернуть рассыпавшиеся мысли на прежние места. Почти растерянно посмотрел на руки – в них все еще были зажаты осиновые прутья и рюкзак с железом.

«Нужно воткнуть лезвия в порог и подоконники», – вспомнились инструкции Ворона.

– Владюша. – Звонкий, родной голос отвлек, притянул сердце как магнитная пара. Влад рванулся вперед, сознание балансировало на границе надежды и мечты, что вот сейчас он увидит ее – в домашней майке и шортах с новостями, сплетнями и поцелуями. Все оказалось именно так. Поля сидела в любимом кресле возле расписной печки, у ног – предметы, найденные во время реставрации: зеркальце, елочная игрушка со стертой позолотой, фотографии, шкатулка и фигурка человечка в красной косоворотке.

– Смотри, что я сегодня нашла, – сказала Полина, поднимая на него счастливое лицо. – Думаешь, пригодятся?

Влад с неохотой оторвал взгляд от жены и посмотрел на вещи, какая-то из них казалось знакомой, даже важной, особенной. Мысли в голове шевелились теперь медленно, словно мухи в древесной смоле. Неприятный образ плененных насекомых вдруг напомнил об опасности.

– Воткни железо в порог!! – голос, прорвавшийся сквозь дремотную пелену был каким-то резким, назойливым. Влад тряхнул головой, да что с ним такое? Он же должен действовать. Тут запястье легко сжали прохладные (нет, ледяные!) пальцы – это Поля незаметно оказалась рядом. В ее красивом лице было что-то не так, некая неправильность, неточность. Ах, да, вместо янтарных глаз на него смотрели почему-то черные, без зрачков.

– Как странно, – прошептал он.

«Железо в ПОРОГ!» – на этот раз слова разорвались осколочным снарядом, Влад скривился, зажмурился.

– Не слушай его, – проворковала девушка, прикасаясь к щеке мужа. Молодой человек заглянул в темные глаза жены и кивнул, рюкзак выскользнул из пальцев. Новая Полина наклонилась и осторожно, чтобы не касаться лезвий, вытащила осиновые ветки.

– Нам нужно торопиться, – улыбнулась она. – Садись-ка.

Влад снова находился в своем кошмаре. Поля, ее кресло, печка, да и весь дом исчезли – все это проглотила знакомая карманная тьма. Уже позабытое чувство абсолютного одиночества накрыло, спугнув затихшее сердце. В груди пекло, и по венам вместе с жаром неслась паника. Молодой человек метался, широко размахивая руками, силясь отыскать границы своей тюрьмы, однако жадные ладони не встречали ни единого препятствия. Он не смог бы сказать, как долго бежал в этом не-месте, в не-бытии, потому что вместе с пространством мрак пожрал и время, и память, и усталость. В отчаянии Влад принялся щипать себя, надеясь проснуться, но щипки не причиняли боли. Тогда замахнувшись, изо всей силы ударил по собственной щеке – голова дернулась, но чувства не вернулись. Он продолжал колотить, уже не контролируя силу ударов – ни-че-го. Его словно обкололи лидокаином. Наконец, впился зубами в собственную руку. В пересохшем рту сделалось мокро – ну хоть так, а по подбородку побежала резвая струйка. Он машинально стер здоровой рукой кровь, намереваясь продолжить, как взгляд привлекло нечто. Свечение. Прямо у его ног вились яркие ленты, образовывая широкое кольцо с внутренними завихрениями. Эта форма тоже напомнила что-то, однако определить ее Влад не сумел – память его поблекла, выцвела, словно