Жилец дома №5. Мистические истории о русской нечисти - Виктория Ли

Но Полина! Воспоминание о подруге обожгло, однако тут же померкло под тяжестью этого назойливого, странно-чужого голоса. А что Полина, она вечно в поисках себя, никогда толком не училась, не работала, ни о чем не заботилась, только ныла. Даже теперь этой нюне понадобилось, чтобы все плясали вокруг нее, рисковали жизнью – ведь наша звезда не может без драмы! Только Лиду все это совершенно не касается, поэтому нужно уходить отсюда, просто развернуться и выйти.

Последнее слово засело в сознании, пульсируя словно маяк или тревожная кнопка. Казалось, что если сейчас не послушаться, обязательно случится что-то действительно плохое, непоправимое. Отступив еще на несколько шагов, она замерла, силясь разобраться, в какой стороне находилась дверь. Проклятая изба ощущалась какой-то бесконечной.

– Лида! – раздалось где-то впереди.

Опять этот Фонарев, нужно поторапливаться.

«Кричи-кричи, дорогой мой, – с ехидцей подумала девушка, стараясь двигаться тише. – Только меня ты тут больше не удержишь. Никто не удержит».

Не удержит, но и не поможет, если поблизости жилец.

А вот это была неприятная, пугающая мысль, Лидия порывисто выдохнула, затем с усилием расправила плечи. Ну и что с того? Она сумеет сама себя защитить. Это существо ведь боится железа. Рука ее на ощупь скользнула в карман джинсов, где находился кухонный нож, взятый взаймы у Авроры Карповны, пальцы крепко сомкнулись на рукоятке.

Андрей сразу понял, что Лида отстала. Про такое говорят «кожей ощутил», однако ничем другим тут и не вышло бы – настолько непроглядной, абсолютной была тьма. Айрат все еще находился рядом, тоже выкрикивая имя Влада. Фонарев обернулся и шепотом позвал девушку, ответа не последовало. Мужчина повысил голос – снова ничего. Правда через мгновение до его уха все же дошел некий звук – тихое покашливание, возня, а за ними одно-единственное слово: слабое, едва различимое – «Андрюша». Нет, отвечала точно не Лидия. Ведь приторно-сладким, по мнению родителей, «Андрюшей» его называл только один человек в целом мире – бабушка. Фонарев заторопился, вслепую пытаясь отыскать Аврору Карповну. Черт, что она здесь делает, неужели все-таки не послушалась и пришла с таким-то давлением? Мысли огненным потоком затопили сознание, сделав обыкновенно собранного Андрея суматошным, опрометчивым. Частично виноват в этом был страх, что до бабушки первым доберется жилец или покойный Савельев. Но было что-то еще – некая сила, толкавшая вперед, подначивающая подобно дворовому забияке. Мол, ну что ты, застыл, давай же, не трусь, слабак. Фонарев лихорадочно шарил по воздуху, надеясь определить тепло человеческого существа в стылом сумраке. Тут руки его, протянутые в пространство, ухватились за нечто, кажется чье-то плечо. Недолго думая, мужчина рванул находку на себя и застыл. Пару секунд в мозгу пылала только боль, а затем пришло удивление – его что, ранили? Андрей потянулся к ноющему боку, теперь тот ощущался странно пустым. Нападавший вытащил лезвие, и по коже заструилось липкое, горячее.

Лида с усилием потянула на себя кухонный нож, который наугад вонзила в существо, затаскивающее ее назад – в зловонное нутро избы. Только жилец не исчез, а покачнулся, слегка задев ее. Девушка попятилась, голова была тяжелой и какой-то мерклой, словно в похмелье или полусне.

Откуда-то справа донеслось сдавленное ругательство. Она инстинктивно потянулась к голосу, немедленно узнавая говорящего. Еще минуту назад пожиравшая ее ненависть к Поле, Владу, Андрею пропала, будто из мыслей извлекли ядовитый осколок. Лида ощутила в своих пальцах рукоятку ножа. Когда-то легкое, практически единое с ее телом, оружие теперь казалось неудобным, лишним. Лидия сделала глубокий вдох и вместе со смрадным ледяным воздухом пришло отрезвление. Понимание. И ужас.

Внезапный вопрос Лиды о том, какой еще информацией поделился с ним Ворон, царапнул Айрата. Вина перед этой девушкой, да и перед Фонаревым, разрасталась, делаясь все отчетливее. Честно ли было лишать друзей тех знаний, что открылись ему? Нет, – тут же ответил старшой сам себе, – нечестно. Однако необходимо. Что угодно для того, чтобы отвлечь дом, заставить защищаться сразу от нескольких пришельцев, и, если повезет, проглядеть настоящую угрозу.

Двигаясь наощупь в темноте, Айрат чувствовал, что постепенно остался один: сперва исчезла Лидия, потом Андрей. Хотелось верить, что оба находятся в относительной безопасности, ведь главной добычей жильца были Поля и Влад. Айрату же нужно было поскорее отыскать супругов и разрушить темный силок, который много лет назад сплела ведьма.

За пазухой шуршала крапива. Практически неощутимый за пределами дома, теперь пучок приятно грел грудной карман будто второе сердце. Все-таки крупно свезло, что одна из полеховских кумушек выращивала эту кусачую траву на банные веники.

Как и всякий строитель, старшой неплохо ориентировался в пространстве. И достаточно часто бывал в этой избе, чтобы помнить обстановку. Поэтому от его внимания не укрылись явные изменения в доме – тот растянулся подобно гигантскому телескопу. Изредка прикасаясь к ледяным стенам, Айрат все же сумел понять по знакомым шероховатостям, что очутился в светелке – месте, где стояла проклятая печь. Наконец-то!

Темнота уже сделалась привычной и почти не пугала, исчезло и чувство опасности, уступив место напряженной концентрации. Нужно было в точности выполнить все инструкции – те, что Айрат заучил тайком от друзей. Старшой сунул руку в карман, наполненный солью, зачерпнул полную пригоршню и стал аккуратно посыпать вокруг. Пальцы были слегка влажные и крупицы липли к ладоням, таяли, но запаса все-таки хватило. Из другого кармана был извлечен фонарь. Ворон уверял, что в защитном кругу свет не погаснет. Что ж, самое время проверить. Айрат надавил на кнопочный пупырышек и зажмурился – таким ярким оказался луч обыкновенного карманного фонаря.

Направив желтый глазок в комнату, старшой немедленно разглядел две фигуры подле друг друга. Мужчина лежал в обрамлении осинового сора, а женщина чуть поодаль походила на муляж – все из-за изломанной, беззастенчивой позы. Айрат тщательно, стараясь не упустить ни клочка, посветил на печь, стены, а затем по углам. Не считая распростертых на полу людей, больше в комнате никого не было, и вся обстановка казалась совершенно нормальной. Старшой снова навел луч на пол – при ближайшем рассмотрении сразу бросилось в глаза, как страшно опухло лицо архитектора: скулы разбиты, губа кое-где лопнула, на носу и лбу многочисленные ссадины. Чем дольше Айрат разглядывал Влада, тем жутче ему становилось. Молодой человек не только был жестоко избит, но и искусан – на оголенных запястьях виднелись метки от зубов. Успокаивало только