Осенняя почта - Юля Агапова

Матвей припарковался и подошел к Машенькиному подъезду в обнимку с крассулой. «Сначала закинем суккулент, потом позову в кафе, если она вдруг не поняла, что у нас…» А что у нас? Он сглотнул и набрал номер ее квартиры на панели домофона. Она открыла почти сразу.

– Заходите какое милое деревце! – зачастила Машенька в распахнутую дверь, как только он поднялся. – Откуда оно у вас вы правда нашли его в подъезде?

– Ды-да! Наподол на шелоннике… То есть, да что же это такое, нашел на подоконнике, – выдал Матвей и всем сердцем возжелал провалиться в подвал этого дома.

Машенька выглядела так, будто и правда куда-то собиралась. Волосы она распустила, на губах нежно поблескивала полупрозрачная помада, или как это правильно называется. Матвею стало душно.

– А деньги в дом рекой полились?

– За неделю уже тысячу шестьсот рублей нашел.

Машенька округлила глаза.

– …Ну и я подумал, что будет правильно… я же без вас не узнал бы про эти свойства… если мы с вами на эти деньги… ну не только на эти… на мои, конечно, тоже… в общем, сходим в кафе. Вот, – выдохнул Матвей и отер вспотевший лоб.

Она поморгала, развернулась, унесла крассулу, на полпути вернулась с ней обратно в коридор:

– А вам не жалко такой волшебный цветок если что я отдам обратно…

– …Нет-нет-нет вы что пусть он будет у вас это подарок! – Матвей не заметил, как начал говорить так же, как Машенька.

Она заулыбалась, кивнула и снова унесла крассулу. Обуваясь, защебетала:

– Я тут рядом знаю такое кафе хорошее там вкусные-превкусные пирожные а я такая сладкоежка, – она похлопала себя по животу, – просто ужас если хотите пойдем туда а если нет то куда скажете.

Куда скажете? Да это он был готов идти за ней куда угодно, лишь бы она и дальше говорила за них обоих, лишь бы заставляла своими словами уползать, рассеиваться это безмолвие, лишь бы, лишь бы…

Матвей сидел на кухне и пытался размазать лужицу пролитого чая на клеенке так, чтобы очертаниями она была похожа на Байкал. Не получалось. Опять у него ничего не получалось.

А ведь как хорошо все сегодня началось… Машенька предложила прогуляться до кафе пешком, потому что наконец-то вышло солнце, а идти было всего ничего. По пути они придумывали – точнее, Машенька придумывала – названия лужам, а Матвей только смеялся. «Грязная кончина белой кроссовки», «Мокрая перспектива», «Взгляд бездны», «Глубокий обморок домоуправления»… Рядом с кафе длинной неровной дугой разлился «Байкал», перепрыгивать через который пришлось с разбегу. Матвей перебрался первый и на другом «берегу» подхватил Машеньку, которая, приземляясь, потеряла равновесие и без его твердой руки наверняка бултыхнулась бы обратно в заповедные воды.

Машенька заказала четыре разных пирожных и сказала, что ему надо попробовать именно их, потому что они тут лучшие. Он беспрекословно повиновался и отломил вилкой от каждого по кусочку, комментируя свои ощущения звуками «м-м» или «м-м-м» – в зависимости от того, насколько ему нравилось.

– А мое любимое угадаете? – спросила она.

Матвей снова произнес «м-м», но уже с задумчивой интонацией, и указал вилкой на то, к которому сама Машенька еще не притронулась.

– Как вы так сразу? – чуть ли не возмущенно воскликнула Машенька.

– Вы не тронули его, и я подумал, значит, вы из тех людей, которые оставляют самое сладкое напоследок. – Он подмигнул.

Машенька быстро-быстро заморгала и почему-то покраснела. Матвей сразу пожалел, что подмигнул, и тоже покраснел. В кафе вдруг стало невыносимо жарко, и они принялись суетливо стаскивать с себя свитера.

– Одновременно! – одновременно сказали они друг другу и рассмеялись.

– Ну и жарища, ф-фух! – пробормотала проходившая мимо официантка. – Отопление, что ли, раскочегарилось наконец-то?

В кафе приоткрыли входную дверь и одно окно. Воздух ринулся внутрь совершенно головокружительный – уже морозный, острый и в то же время еще пахнущий опавшей сырой листвой и как будто слегка подкопченный. Они доели пирожные и уставились в витрину. Им было видно, как прохожие лавировали между лужами, смешно перепрыгивали через «Взгляд бездны» и в растерянности останавливались перед «Байкалом».

– Пойдем гулять? – предложила она, вдруг переходя на «ты», и ее голос прозвучал в его голове телефонными звонками школьных друзей – редкими уже тогда. Матвей вспомнил, как от радости бросал все и стремглав бежал вниз по лестнице. Бабушка кричала ему вслед: «А как же обед?» А он отвечал: «Доем, как приду, бабуль!»

– Пойдем! – Он вскочил и чуть не опрокинул недопитый кофе.

«Байкал» разлился еще шире. Они в растерянности остановились на пороге кафе. Матвей отступил на пару шагов, мысленно прикидывая, с какой стороны лучше обойти лужу, когда мимо пронеслась машина и окатила Машеньку с ног до головы. Бедняга лишь ошарашенно посмотрела вслед удалявшемуся автомобилю, утирая рукой лицо.

– Вот гад! – вырвалось у Матвея.

«Вот и погуляли… Чтоб тебя!» – пронеслось у него в голове.

Машина вдруг начала притормаживать, пока совсем не остановилась посреди улицы. Водитель несколько раз пытался завести двигатель, но тот лишь задыхался кашлем и глох. Матвей почувствовал что-то вроде дежавю, но вспоминать было некогда: с Машеньки капало.

– Ты как? Совсем насквозь?

– Конечно, совсем, – как-то безучастно ответила она и медленно побрела прямо по «Байкалу», который местами доходил ей до щиколотки.

– Хочешь, зайдем ко мне домой посушиться? Я тут совсем близко живу. Джинсы утюгом прогладим, а вместо ботинок я тебе резиновые сапоги дам… На шерстяной носок… Маш!

Машенька не обернулась, но вроде бы кивнула. Бывает же так, а? Парой секунд позже вышли бы из кафе – и сейчас она бы и дальше щебетала и смеялась, а не молчала.

На щеку Матвея упала капля. Потом еще одна. Отлично – еще и дождь начался.

До подъезда дошли, перекинувшись лишь парой слов. «Теперь налево», «потом прямо» – вот и весь разговор. Он быстро открыл входную дверь и распахнул ее перед Машенькой. Та остановилась и вопросительно посмотрела на него.

– Маш, ты чего?

Она точно ждала чего-то и не двигалась с места.

– Я что-то не так сказал?

– Нет, все нормально… – Она сделала шаг вперед и вдруг отпрянула. – Я… я лучше домой пойду.

– Маша…

– Все нормально, правда. Мне просто надо домой. Не провожай. – Она развернулась и быстро пошла в сторону улицы, иногда переходя на бег.

«Ладу» Матвей забрал лишь спустя пару часов. Надо