Жилец дома №5. Мистические истории о русской нечисти - Виктория Ли

– Воды тебе надо на него плеснуть. Святой. И в церковь сходить. Да не затем, зачем раньше ходил. – Георгий опешил: неужели Мария Михайловна знает про то, как он осквернял алтарь?

– Нету у меня святой воды, – буркнул мужчина.

На это соседка вытащила маленькую баночку с прозрачной жидкостью, и сунула ему в руки:

– Лей не жалей, – сказала она, а потом добавила. – Да не затягивай, а то мне придется людям сказать, чем ты тут занимаешься.

Савельев с ужасом заглянул в черные блестящие глаза старухи и порывисто, со свистом вздохнул. А та уже поднималась, отряхивая юбки. Больше не сказав ни слова, пожилая женщина удалилась. Георгий же поглядел на банку, похоже из-под аджики, и спрятал ее в карман.

Вернувшись, Ольга заглянула к мужу (спали они теперь раздельно) и снова нашла его бормочущим непонятные, бессвязные слова. Женщина постепенно стала привыкать к этим припадкам, научившись не вслушиваться в странные реплики Георгия. В этот раз, однако, тот отвлекся от своего бесконечного спора и тихо попросил жену помочь ему выйти на воздух. Ольга вздохнула и согласно подставила плечо, чтобы он смог на нее опереться – вечер сегодня теплый, хороший, может, пойдет больному на пользу. Медленно, почти волоча мужчину на себе, добралась до выхода, а когда распахнула дверь и шагнула за порог, почувствовала, что падает, увлекаемая вниз телом мужа. Гоша рухнул на крыльцо, страшно пуча глаза – из ушей, рта и носа хлынула кровь. Сперва Ольга не разобралась, но потом сообразила, что он пытается заползти обратно в дом. Бросилась помогать, а когда наконец перетащила худое, но каменно-тяжелое тело обратно, поняла, что кровотечение прекратилось. Откуда-то из глубины комнаты донесся полузадушенный смешок.

– Не могу больше, – прошептал Георгий окровавленными губами. И Ольга подумала, что и сама больше не выдержит.

Айрат одновременно был самим собой и Савельевым – ощущал внутри и ужас, и бессилие, и трусость, и огромную любовь к жене. Он же находился и в стороне, наблюдая, как измученный, сведенный с ума мужчина резко выбрасывает худую руку, в которой зажата банка. Капли падают на фигурку с камешком и веничком – игрушка дымится, шипит, но не плавится, не исчезает. Савельев делает шаг вперед, протягивая руки к фигурке, однако тут же замирает в полудвижении, подобно кукле с заводом. С другой стороны комнаты, из сводчатой тени от платяного шкафа неспешно выбирается существо: лапы его по-паучьи тонки, туловище раздуто, а ступни как бы перевернуты – без пяток. Существо вцепляется в Савельева, который теперь сипит и плачет, ловит ртом воздух и просит – умоляет демона простить его. Бес по-кошачьи урчит, нависает над человеком, сжимая бледную шею, а хрипы несчастного делаются тише, глуше. Айрат слышит, как в другой комнате – светелке – мечется кто-то: короткий стон, всхлип, хлопок входной двери. Старшой тоже подносит руки к собственному горлу, проживая последние секунды умирающего, а бес поворачивает шишковатую голову и глядит на него алыми колдовскими очами – бездонными и чарующими, как у самой первой красавицы.

Лида и Андрей бесцельно брели в темноте. Девушка крепко прижималась к спутнику, боясь, что тот упадет. А он, в свою очередь, был рад, что может хоть немного согреть ее – руки Лиды так и оставались ледяными. Изредка чудилось, что они слышат что-то, однако шагать на звук не спешили, памятуя, как «неудачно» это закончилось недавно.

– Этот дом не такой уж и большой, – проговорила Лидия, просто, чтобы что-то сказать.

– Похоже, он подрос за последнее время, – мрачно отозвался Андрей.

Их вновь отвлек шум – в этот раз похожий на уханье филина или другой ночной птицы. Через мгновение дохнуло ветерком – быстрым, игривым, в подвижной свежести которого угадывались деревенские ноты. Так пах трубный дымок, мокрый лес, прелые листья и ночное небо. Это был запах воли, самой жизни за пределами страшной избы. Лиде показалось, что ее легкие впервые освободились от затхлого смрада. Она жадно дышала, не имея сил противостоять этому аромату. Так умирающий от жажды человек выпьет всякую воду, даже если будет знать, что та отравлена.

– Ты тоже это чувствуешь? – спросила девушка, все так же глубоко и часто вдыхая.

– Да, – подтвердил Андрей. – Господи, я как сто лет не дышал.

Оба взглянули друг на друга, поняв, что наконец-то могут различать лица в ранее непроглядной тьме. А вскоре показался и источник света – выход из избы.

– Мы что, шли в обратную сторону? – удивилась Лида. Андрей не ответил, однако остановился, внимательно разглядывая просвет от открывшейся двери. Судя по всему, через нее внутрь проникал и ветер, и уличные звуки. Лидия тоже глядела на выход, думая, что это шанс для Фонарева попасть в больницу. Вдруг рана опаснее, чем ей показалось? Как-никак, у нее не было возможности нормально его осмотреть. В голове вспыхнул яркий образ, как Андрей вдруг падает и умирает – и все по ее вине.

– Мне кажется, тебе лучше пойти, – наконец проговорила она, усилием воли отгоняя видение. – Мы бродим здесь неизвестно сколько, я не уверена, что можем сейчас помочь остальным.

– Мне? – спросил он, глядя на Лидию.

– Да, – смущенно отозвалась девушка, – а я все-таки поищу Влада и Полину, и Айрата.

– Как благородно, – усмехнулся Андрей. – Ну, тогда счастливо оставаться.

Лидия кивнула и двинулась к выходу, увлекая его за собой, однако мужчина удержал ее.

– С ума сошла? Никуда я не пойду. И, кроме того, как-то слишком удобно это все, не находишь?

Девушка опять посмотрела в проем – тот выглядел вполне реальным, за пределами вихрилась ночь: судя по всему, было ветрено, потому что Лида могла разглядеть, как гнулись деревья в свете фонарей и окон ближайших домов.

– То есть в собственное везение ты не веришь? – уточнила она.

– Верю, – ответил Андрей, – именно поэтому ты меня не убила. По мне, так я самый везучий.

Лида почувствовала, что желание выпроводить спутника усиливается, становясь слишком настойчивым, а вина перед ним – чересчур острой. Стоп. Прислушалась к себе: казалось, что внутри ее собственной головы некто играет с ней в прятки, подкидывая все новые ложные эмоции. Чертов дом!

– Ясно, – процедила девушка, – тогда пойдем в прямо противоположную сторону.

– Что, тоже его поймала? – спросил Фонарев. – Я в первую минуту сам чуть не побежал к этой двери.

Ответить Лидия не успела – манящий ветерок сейчас же обратился смрадом, а тьма вновь ослепила:

– Тогда сдохните здесь! – зашипело вокруг многоголосым вибрирующим хором, и молодых людей сбил с ног