Голодный прилив - Амитав Гош
Петь любимую — это одно, но приходится,
горе мне, также
Петь потаенного, петь виновного,
петь проточного бога крови″[85].
Вначале, пока течение было встречным, а Фокир греб в одиночку, они продвигались мучительно медленно. Пия не удивилась, когда спустя полчаса, проверив положение лодки по навигатору, обнаружила, что они проплыли всего три километра. Тогда ей с опозданием пришло в голову, что у Фокира, наверное, найдется еще пара весел. Жестами задав вопрос, она с радостью убедилась, что права: весла хранились прямо под ногами, в трюме.
Весла были такой же грубой работы, что и сама лодка, — два продолговатых куска дерева, небрежно приколоченных к паре обрезанных мангровых веток. Уключин по бортам не было, и рукоятки приходилось вставлять в небольшие деревянные выступы. Когда Пия опустила весла в воду, течение закрутило их и едва не вырвало из рук. Ей потребовалось время, чтобы приноровиться, но с двумя гребцами дело пошло сноровистей.
Через пару часов у Пии на ладонях вздулись волдыри, лицо и шея стали мраморными от соли. Ближе к закату она подняла весла и решилась спросить, сколько еще до места назначения.
— Лусибари?
Фокир греб почти без перерыва с самого утра, но она не замечала ни единого признака усталости. Ненадолго прервавшись, чтобы глянуть через плечо, он указал на язык земли, едва различимый вдали, безлесая береговая линия отличала его от других островов поблизости. Отрадно было наконец увидеть конечную цель, но Пия знала, что пройдет еще достаточно времени, прежде чем они достигнут острова.
К тому моменту, как они причалили, солнце уже давно село и все погрузилось в темноту. Фокир подхватил один из ее рюкзаков, она взяла другой, и они гуськом двинулись во тьме. Тутул шел первым, за ним Фокир. Все внимание Пии было сосредоточено на том, чтобы не упустить их из виду, и она не замечала ничего вокруг, пока Фокир внезапно не остановился и не вытянул руку, указывая на что-то.
— Машима, — сказал он, и Пия с трудом разглядела лестницу, ведущую к закрытой двери.
Это то самое место? Пия растерялась, не зная, что делать дальше, когда Фокир снял с плеча рюкзак и протянул ей. Потом они с мальчиком оба чуть отступили — Фокир с уловом крабов, завернутых в кусок сети, а Тутул с узлом вещей на голове. Фокир опять махнул рукой в сторону двери, и Пия поняла, что сейчас они развернутся и уйдут, оставив ее одну. Внезапно ее охватила паника.
— Постойте! — воскликнула она. — Куда вы идете?
Она воображала множество вариантов, но не этот — что они просто уйдут, не сказав ни слова, даже не попрощавшись. А еще ей не приходило в голову, что такая перспектива породит в ней столь сильное чувство оставленности.
— Подождите. Всего минутку.
Где-то вдалеке включился генератор, и из ближайшего окна хлынул поток света. Глаза Пии отвыкли от электрического освещения, на мгновение она будто ослепла и зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, Фокир и Тутул исчезли.
Она вспомнила, что ничего не заплатила Фокиру за то, что доставил ее сюда. Как теперь отыскать его? Она не знала, где он живет, — не знала даже его полного имени. Сложив ладони рупором, она прокричала в темноту:
— Фокир!
— Ке?[86] — отозвался женский голос откуда-то сзади. Двери распахнулась, и Пия оказалась лицом к лицу с маленькой пожилой женщиной в очках с золотой оправой. — Ке?
Взяв себя в руки, Пия поднялась по ступеням.
— Пожалуйста, извините меня. Я не знаю, туда ли я пришла. Я ищу Машиму, — проговорила она торопливо, не зная, поймут ли ее.
Последовал неловкий момент, в течение которого Пия чувствовала, что ее пристально рассматривают. Очки в золотой оправе приподнялись и опустились, женщина изучала ее покрытое солью лицо и заляпанные грязью хлопковые штаны. Затем, к своему глубочайшему облегчению, Пия услышала мягкий, мелодичный английский:
— Вы пришли по адресу. Но скажите — кто вы? Мы знакомы?
— Нет, — ответила Пия. — Вы меня не знаете. Меня зовут Пияли Рой. Я познакомилась в поезде с вашим племянником.
— Канаи?
— Да. Канаи. Он пригласил меня в гости.
— О, так входите же. Канаи вот-вот спустится. — Она отступила в сторону, пропуская Пию в дом. — Как вы нашли дорогу? Вы ведь наверняка прибыли не в одиночку?
— Нет. Сама я никогда бы вас не нашла.
— Тогда кто привел вас? Я никого не видела.
— Они удалились, едва вы открыли дверь…
Прежде чем Пия успела продолжить, в дверях появился Канаи, удивленно прищурился:
— Пия? Вы?
— Да, она самая.
— То есть вы все-таки решились?
— Совершенно верно.
— Отлично! — Канаи широко улыбнулся. Он не ожидал увидеть ее так скоро и был польщен и рад, это казалось хорошим предзнаменованием. — Итак, поездка, похоже, выдалась насыщенная. — Он оглядел ее с головы до ног. — Но как вы добрались сюда?
— На лодке.
— На лодке?
— Да. Видите ли, вскоре после нашей встречи со мной случилась неприятность.
В нескольких фразах Пия рассказала о событиях, которые привели к ее падению с катера.
— А потом рыбак прыгнул за мной в воду — не знаю, что было бы, если бы не он. Я наглоталась воды, но он сумел втащить меня в лодку. После этого я решила, что возвращаться на катер к этому инспектору небезопасно, поэтому воспользовалась случаем и спросила рыбака, знает ли он Машиму. Оказалось, знает. Я предложила заплатить ему, если он доставит меня на Лусибари. Мы добрались бы раньше, но задержали неожиданные встречи.
— С кем?
— Сначала мы повстречали дельфинов, — сказала Пия, — а этим утром повздорили с крокодилами.
— Господи! — ахнула Нилима. — Никто не пострадал, надеюсь.
— Нет. Но вполне мог. Он отбивался веслом — это было невероятно.
— Боже правый! И кто этот человек? Он назвал свое имя?
— Конечно. Его зовут Фокир.
— Фокир? — воскликнула Нилима. — Вы случайно не про Фокира Мондола?
— Он не назвал своей фамилии.
— С ним был маленький мальчик?
— Да, Тутул.
— Это он. — Нилима устремила взгляд на Канаи: — Так вот где он пропадал.
— Его искали?
— Да, — ответил Канаи. — Жена Фокира, Мойна, работает здесь в больнице, и она с ума сходила от беспокойства.
— О, — огорчилась Пия. — Это, наверное, моя вина. Это я задержала его.
— Что ж, — Нилима поджала губы, — раз уж теперь они вернулись, то ничего страшного.
— Надеюсь, что так, — сказала Пия. — Мне жаль, что из-за меня у него такие неприятности. Знаете, он ведь спас мне жизнь. И не только — он привел меня