Кабак - Василий Викторович Казаринов

Да-да, ощущение в ладони совершенно то же.

- Крепкая какая у тебя башка! Это хорошо. По моим подсчетам наша страна в скором времени откроет большую военную компанию на юге, и нам опять придется штурмовать Измаил. Надо бы отправить тебя в действующую армию - в качестве стенобитного орудия.

Наверное, у него в самом деле башка чугунная - он быстро приходил в себя и становился опасен: подранок куда страшнее нормального зверя, это давно известно.

На всякий случай Панин ударил его ногой в пах - он взвыл, согнулся, но сохранил равновесие, не упал.

Вывернув лицо, он снизу вверх послал противнику косой хищный взгляд, разогретый каким-то сатанинским оптимизмом, и попытался вылепить на разбитых губах улыбку.

Поразительно, но это ему удалось. Впечатление эта окровавленная, пронизанная болью, улыбка производила сильное. Он смачно сплюнул и тихо, но с предельной уверенностью в какой-то своей сокровенной правде произнес:

- Ты, парень, - труп.

Панин закурил, собираясь с мыслями.

Он не столько подбирал в уме какие-то теплые, задушевные слова в ответ, сколько пытался нащупать контекст этого приятного диалога, обозначенный репликой, в которой угадывалась откровенная вторичность.

И нащупал:

- Are you o’key?

Молодой человек оставил вопрос без внимания.

- Садись, двойка, - тоном учителя провозгласил Панин. - Завтра придешь в школу с родителями. Согласно контексту ты должен был бы ответить либо «Shit!» либо «Bitch!», - он поднял металлической трубой его подбородок. - Ты чего, мужик, роль не выучил? Я тебя уволю к чертовой матери!

Он хрипло, отплевываясь кровью, рассмеялся и, собравшись с силами, выстрелил:

- Fuck you!

- Вот это другое дело!

Молодец, талантливый парень, его прямо сейчас можно на съемочную площадку: наверняка он владеет словарным запасом, необходимым для участия в современном кино. Это «Fuck!!!» он исполнил просто блестяще: смысл в том, чтобы в несколько растянутом «f-f-f-f» накопить сгусток эмоциональной энергии, которая, взрываясь, выстреливает слово, летящее со скоростью пули.

Эта реплика - «Ты парень - труп!» - определенно отпечаталась на его подкорке благодаря какому-нибудь видеофильму. Пресловутая Элка с ее словарным запасом выглядела бы Байроном - поставь ее в один ряд с персонажами современного кино, которым вполне достаточно пяти-шести языковых форм, чтобы донести до зрителя всю гамму чувств и эмоций. Так, предположим, весь ужас предсмертно вздрогнувших Помпей, все испуганные ночные вскрики, стоны, мольбы, перекошенные кошмарным предчувствием лица, разрываемые немым воплем рты вполне укладываются в хрестоматийную фразу

Гамлет с его вселенской скорбью и сомнениями уложится в коротком и емком

причем полезной жилплощади ему там настолько с избытком хватит, что, в принципе, принц мог бы и потесниться, впустив под свою крышу еще какую-нибудь безразмерную душу.

- это вообще гениальная конструкция, настолько синтетичная, что позволяет передать абсолютно все душевные порывы, отмеченные мало-мальски явным промельком эмоциональной энергии.

Весь сарказм, скопленный человечеством на протяжении тысячелетий, вольется в замечание:

А все любовные коллизии, начиная с «Тристана и Изольды» и заканчивая «Мостами округа Мэдисон» исчерпываются страстным призывом:

Вот, собственно, и все, что необходимо знать, чтобы ориентироваться в проблемах современной культуры этого города.

- Павлик, - позвал Панин мальчишку. Тот подошел. - Давай. Дай ему. Лучше ногой. Бей в пах. Со всей силы.

В лице мальчика проступило сначала выражение сомнения, потом испуга, потом растерянности; он покачал головой.

- Тогда пусть сестра.

Она молча покачала головой.

- Напрасно, - сказал Панин, расслабившись и только по движению Пашиного рта, распахивающегося в знак предупреждения, догадался, что подранок пришел в себя окончательно.

Успел он вовремя. То есть успел развернуться и двинуть вперед согнутую в колене ногу.

Молодой человек, согнувшись, пер на него, намереваясь протаранить своей стенобитной башкой, но ему немного, совсем чуть-чуть, не повезло: удар коленом пришелся прямо в лоб.

Высоко вскинув руки в безуспешной попытке ухватиться за воздух, он начал заваливаться на спину и, завиваясь винтом, осел на пол.

Панин обыскал карманы. Во внутреннем кармане куртки нашел пачку банкнот.

- Сколько у вас было с собой?

У них было тридцать пять тысяч, как раз на картридж.

Панин отсчитал положенную сумму, сунул деньги в карман Павлика, тот никак не отреагировал на этот жест.

У лестницы стоял пластиковый пакет. В нем обнаружилось несколько бутылок отличного пива «Gosser» и увесистая фляга «Balantine».

- Так, - заметил Панин, произведя инвентаризацию напитков. - Товар оприходован и передан законному владельцу. То есть мне. Деньги тоже придется экспроприировать. Наверняка они награбленные.

Он подтащил подранка к столу и прислонил к шаткой ножке.

Тот открыл глаза и тупо уставился в пространство.

- Здорово ты меня, - кроваво усмехнулся он. - Классно...

Девочка испустила тяжкий вздох; похоже, она с искренним недоумением взирала за неожиданным развитием этих отношений в духе истинного приятельства...

- Видишь ли, - объяснил Панин ситуацию, - наш современный соплеменник начинает видеть в тебе собрата, и питать к тебе некое подобие теплых чувств исключительно в одном случае... Если ему от души заехать по яйцам.

Мысль выражена грубо, но емко, подумал Панин. Начни я этой сволочи что-нибудь душеспасительное проповедовать, он моментально почувствовал бы во мне диссидента, еретика, врага. А ересь во все века положено было искоренять на плахах, ломать на дыбах и испепелять на кострах. Согласно городским обычаям нет на свете большей глупости, чем в порядке знакомства напоминать собеседнику про десять заповедей.

- Правильно я излагаю? - спросил он подранка.

Тот усмехнулся:

- Ага.

Панин помог ему усесться на стул, толкнул в его сторону пачку сигарет, дал прикурить. Тот сделал пару глубоких затяжек, достал из кармана платок (немыслимое дело) стер кровь с лица, что, однако, шарма ему не прибавило: в этой плоской асимметричной роже, в самой ее грубой, не терпящей нюансов архитектонике не угадывалось и тени того комсомольского задора, на который вождь мирового пролетариата собирался опираться, призывая молодое поколение овладевать всей суммой знаний, накопленных человечеством.

- И часто вы тут так развлекаетесь?

Да нет, не то что бы каждый день, а просто когда шлея под хвост попадет, иногда по кайфу бывает затащить сюда малолеток и заставить их трахаться - все веселей, чем по видику.

- Вживую - оно круче.

- Как-как?

-