Байки книготорговца - Елена Нещерет

Пришлось вылезать из машины и объяснять в двух словах, что такое Салон и что теперь Дед может несколько дней туда ходить и всех там терроризировать в свое удовольствие.

Подкрадываться со спины и внезапно вопить – в принципе его любимая фишка. Коллега Ира чуть не задохнулась, когда курила под аркой, стоя боком к тротуару, а Дед подполз так близко, что почти положил подбородок ей на плечо, и гаркнул в самое ухо:

– Что?! Накурилась?

После Салона зашел в какой-то тихий вторник, окинул взглядом пустой магазин:

– М-да. Мертвое царство. А вы, получается, здесь все еще трудитесь?

Как будто я за месяц, что мы не виделись, должна была куда-то исчезнуть.

– Нет, – говорю. – Пока не тружусь. Щас вот ноут достану – и как начну всерьез трудиться!

– А сколько стоил ваш ноут?

– Семнадцать. Ну так я еще в карантин его брала.

Повертел ноут, наклеечками полюбовался. Даже похвалил. Представила, как он находит какие-нибудь стикеры в шпионской эстетике и клеит на читалку. Вообще на что угодно ставлю, что у него читалка есть, и даже какая-нибудь навороченная.

Рада была, на самом деле, как родному. В перерыве между командировками не видела – уж боялась, что помер.

В следующий его визит случилось немыслимое: он признался, что подустал читать про шпионов. Впрочем, любовь-то гаснет, но угасла не совсем, и сейчас он все еще ищет что-то шпионское. Также вздыхал, что книги дорожают, и впервые ничего не купил.

В следующий раз явился опять с Супругой. Взглянул на постоянного посетителя Никиту, который старше нас с коллегой Сережей обоих, и выдал:

– О, а это ваш младший братик, да? Как у вас тут всё по-семейному! Дайте Казиника – и все-таки что-нибудь про шпионов!

Супруга бродила за ним, причитала, что книг у нас очень уж много, и поэтому нельзя было с Дедом сюда заходить, потакать его слабостям, и тут сделала внезапнейшую паузу, наткнувшись на наш зеленый диван, который до этого точно видела раз пятьдесят:

– О, диван поставили. Классно!

Видимо, приятно однажды порадоваться и давно знакомым вещам.

Тем временем Дед купил своего противного Казиника и «Друга государства» Яковлева, которая совсем не про шпионов, скорее про чудаков и первооткрывателей типа Шлимана, Нансена или там Жюля Верна. Еще раз (наверное, пятый) спросил мое имя. Очень заинтересовался «Частной армией Попски», которую Супруга, недослышав, сразу назвала «Черной армией», невзлюбила и причитала, дескать, не надо нам дома никакой черной армии. Ну и Дед украдкой пообещал зайти попозже, без Супруги.

Через пару дней действительно зашел и взял.

Удивительно, как примерно за полтора года, что я его вижу и одного, и с Супругой, у меня сгладилось раздражение от их шумных манер, не всегда уместных вопросов, шуток и всего остального, что может в людях бесить. Все потому, что они действительно покупают книги и даже, что еще более удивительно, честно читают все купленное. Диалога тоже вроде как не выходит – они никогда ничего не спрашивают о книгах, кроме того, есть ли они в наличии. Но если о чем-то рассказываю я, они могут это купить, без дополнительных вопросов ко мне, просто рассказала – взял – унес. Долгосрочные деловые отношения, близкие к идеальным.

Честный ответ, конечно же, очевиден: нет, не всё.

Но этот честный ответ ничего не объясняет, к сожалению. И даже хуже того – иногда подрывает доверие к продавцу. Мол, продает, а сам не читал. Как можно?

У меня почти никогда не хватало времени на то, чтобы объяснить, в чем дело, людям в живой непосредственной коммуникации, поэтому попробую рассказать здесь.

И начну, пожалуй, из глубины веков.

В детстве нам сильно не хватало книжек. Это были конец девяностых и ранние двухтысячные, вдобавок не город, а станица среди полей кукурузы и рисовых чеков. Спасибо, что есть аптека и хозмаг. Кто такой этот ваш литература? Поезжайте в Краснодар, там всё есть.

Поэтому маленькой мне на ночь читали то, что было дома, с картинками. Дома у команды иконописцев-реставраторов были альбомы с референсами (два моих любимых – «Русская икона от Андрея Рублева до Симона Ушакова» и «Иероним Босх»), да еще иллюстрированная «Песнь о Роланде». То, что ребенку может быть нужна отдельная литература, родителям не приходило в голову, и я их, кстати, хорошо понимаю. Сама детям читаю все подряд. В итоге… «Я Роланд!» – пугала полуторагодовалая Аленка бабушек в местной церкви. А бабушки всего лишь хотели знать, как зовут такую милую малышку.

Учиться читать по тому же Роланду было еще веселее:

Что за прелесть эти сказки! Я до сих пор считаю, что адаптация мифов и прочей древней эпической поэзии для детей не особо нужна. Что как раз эту другую логику повествования дети могут понять лучше взрослых. У меня в три года как раз не возникало вопросов, почему Роланд не мог уйти с поля боя навстречу Карлу и почему решил сломать Дюрандаль, лишь бы тот не достался маврам. Почему не спрятал. Спрятанное может найти не тот, кому надо, например. Абсолютно логично же. А почему рыцарь не ушел с поля, поймет любой, кто при падении с качельки сильно бился головой. Да и вообще мне одно время эпические герои были ближе современных знакомых. Как отец выдержал перечитывание Роланда вслух в течение четырех лет хотя бы раз в неделю, не знаю. Хотя я могла и заучить несколько больших кусков, чтобы читать их себе наизусть, причиняя мелкие и крупные домашние разрушения, пока взрослые занимались своей скучной работой. Не помню. Даже не помню, читали ли мне что-то еще. Все мое воображение занимали только Роланд, его верный друг Оливье, коварный Ганелон, Марсилий Сарагосский, который был близок кубанскому ребенку хотя бы тем, что тоже искал, где бы спрятаться от невыносимой жары, король Карл и прочие занятные персонажи вроде мавра Бланкандрена. Дикий хохот родителей, сопровождавший, кажется, все разы, когда я оплакивала смерть Оливье, меня тогда бесил, а сейчас я рада, что могу их понять. Хотя сама бы попыталась ржать не при ребенке.

Потом бабушка и дедушка как-то спохватились и привезли шестилетней мне однотомник Киплинга с черно-белыми иллюстрациями. Это было абсолютное счастье. Самый