Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

Они выглядели так, будто пережили какое-то жестокое столкновение. Может, их тоже избили до полусмерти? Вытащили посреди ночи? Истязали лунным светом? Лаллу свернулся калачиком на грязном бетонном полу, нащупал в кармане крикетный мяч и вцепился в него, пытаясь заглушить образы в голове. Но все равно видел их. Все равно чувствовал в воздухе запах страха. На этом кладбище автомобилей царила тишина, но он все равно слышал ужасные бухающие звуки ударов и крики родителей.

В какой-то момент он, должно быть, потерял сознание, потому что следующее, что вспоминалось, – как в лицо ударил солнечный свет, сопровождаемый лязгом открывающейся двери. Лаллу открыл опухшие глаза, ошеломленный и растерянный. Болела каждая клеточка измученного тела.

– Ризван-бхаи, что у тебя тут? – раздался громкий голос.

– Это новый ученик, – крикнул Ризван откуда-то снаружи.

– Эй, чота[25], тебя как зовут?

Лаллу попытался встать, но ноги свело судорогой. Он стиснул в кармане свой крикетный мячик и, прищурившись, с трудом открывая глаза и онемев от растерянности и бессонницы, всмотрелся в силуэт.

– У него нет имени? Ну, тогда так и будем называть его чота.

В дверях столпились четверо шумных подростков, должно быть механиков, они толкались, пихались и подшучивали друг над другом.

Лаллу молча наблюдал за ними из угла, пока не убедился, что ноги его держат, и только потом, хромая, поднялся с пола. За металлическими воротами мастерской виднелся земляной двор, выходящий на дорогу. Одиноко стояло раскидистое дерево, украшенное свисающими с ветвей шинами, а под ним – два металлических стула. Один пустовал, а на другом сидел Ризван, который одним глазом следил за мальчиками внутри, а другим – за внешним миром. Таких огромных мужчин Лаллу никогда не видел. Стула, на котором он расположился, его мощному телу явно не хватало. Увидев приближающегося Лаллу, он поднял глаза.

– Когда абу придет за мной? – едва слышно произнес Лаллу.

Ризван хотел рассмеяться, но, увидев лицо мальчишки, остановился.

– Теперь ты останешься здесь. Иди в дом и принеси мне чашку чая.

Лаллу смотрел на него пустым взглядом, пока Ризван не указал на дом с зеленой дверью напротив, и Лаллу узнал ступеньки, на которых сидел минувшей ночью.

Он перешел дорогу и постучал. Нарядно одетая женщина открыла дверь и уже собиралась захлопнуть перед его носом, увидев его на пороге, но он запротестовал.

– Меня послал Ризван-чача[26]. За чаем. – И Лаллу энергично замахал рукой в сторону Ризвана, сидевшего на стуле.

Женщина приоткрыла дверь чуть шире, неодобрительно покачала головой и подозрительно посмотрела на него. За ее спиной пожилая женщина, сидя на корточках, протирала пол влажной тряпкой; в воздухе витал запах дезинфицирующего средства. Наверное, он разговаривал с мэмсахиб, женой Ризвана.

– Эй, послушай, это кто? – Женщина обращалась уже не к Лаллу, а крикнула через дорогу, через двор, мужу, сидящему на стуле под деревом.

– Да я взял его в помощники, – несколько смущенно крикнул Ризван в ответ.

– И как мы можем себе это позволить?

– Мумтаз, прошу тебя, я объясню потом. Не при всех.

Ризван, словно защищаясь, вытянул ладони перед собой. Очевидно, у него не было права принимать такие решения самостоятельно.

Мумтаз отвернулась, фыркнула и захлопнула дверь перед Лаллу. Он ждал на ступеньках, не зная, принесут ли чай, но через десять минут дверь снова открылась. Когда Лаллу наконец принес чай, Ризван улыбнулся и, устроив чашку на большом животе, словно на подставке, сказал.

– Хорошо, а теперь не сиди сложа руки. Можешь помочь механикам.

И неопределенно махнул рукой в сторону мастерской.

Лаллу промолчал и остаток дня провел в разных делах. Приносил из дома обед Ризвану, гаечные ключи и моторное масло для механиков, а также овощи из уличного ларька для Мумтаз.

Вечером, когда механики ушли домой, Мумтаз дала Лаллу тарелку чечевицы с рисом, старое одеяло и простыню. Он проглотил еду – все, что перепало ему за целый день, – потом развернул одеяло на промасленном полу мастерской и укрылся простынкой. Ночью было холодно, и под этой тонкой тканью он дрожал без сна, наблюдая за тенями среди машинных останков и дыша тошнотворным запахом прогоревшего моторного масла. Что он здесь делает? Наверняка абу скоро придет и заберет его. Может, завтра? Его наказывают за то, что случилось с Джугну? Ведь еще недавно они играли в крикет, а теперь…

Он лежал на этом кладбище машин, донельзя усталый и продрогший до костей, обессиленный и оцепенелый, и не мог ничего делать, даже плакать, а только прижимать к груди заветный крикетный мячик и ждать утра, молясь о спасении.

Но как ни ждал он целыми днями, что абу вот-вот приедет, как ни плакал ночами, жаждая утешения родных рук, это не сбылось. Он стал посмешищем для механиков.

– Ого, смотрите, Ризван обзавелся еще одним барахлом, которое и доброго слова не стоит.

– Кому это ты, малыш, был так не нужен? Мы с радостью вернем тебя обратно.

– Это гаечный ключ, идиот. А я просил торцевой. Ты таким родился или из тебя родители дурака сделали?

Лаллу смотрел на них пустым взглядом, чувствуя себя еще глупее, когда они смеялись над его безгласностью. Чем больше они относились к нему как к дураку, тем меньше он говорил. Целые дни проходили в молчании, в тупом, бездумном исполнении приказов. Неужели он исчезнет, перестанет существовать, если никто не будет по нему скучать?

Через несколько недель после того, как Лаллу оказался в мастерской, февральская погода начала теплеть. Ризван стал давать ему чуть больше свободы, и как-то раз, когда старый знакомый приехал чинить машину, Лаллу отправили за прохладительными напитками в ларек на базаре Садар. Лаллу наслаждался независимостью, возможностью побыть подальше от других мальчиков, ощущением невидимости в толпе. Но до этого он был на базаре всего один раз и не смог найти дорогу обратно. Спустился по одной улице, поднялся по другой. У ларька с йогуртом повернуть налево или направо? Торговец пааном[27] сидел на углу первой или второй улицы? В панике Лаллу бросился бежать, опасаясь, что, пока он доберется, напитки согреются.

– Эй, яар, что с тобой? Ты уже пять минут бегаешь туда-сюда по одной и той же улице. С ума сошел?

Лаллу остановился. В дверях ювелирной мастерской сидел мальчик примерно его возраста. Солнце жгло, выжимая из тела весь пот.

– Я… шел из мастерской Ризвана. Ты знаешь ее? – Он запыхался.

– Конечно, – мальчик окинул его взглядом. – Но это тебе обойдется… – Он посмотрел на стеклянные бутылки в руках у Лаллу.

– Это не мои…

Уставший Лаллу