Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан
Раздался пронзительный женский голос:
– Ох, посмотри, что ты наделал, глупый мальчишка! Теперь у меня вся рубашка в фанте.
Он с ужасом поднял глаза. Девочка-подросток держала в руках насквозь промокшую камизу, которая из белой превратилась в ярко-оранжевую.
– Еще чего! Это ты на меня налетела, и теперь хозяин меня изругает, если я не принесу ему попить. – Лаллу чуть не плакал.
Девочка, чье лицо сделалось враждебным, уже собиралась ответить, когда вмешалась ее спутница. Та была намного моложе, примерно его ровесница, очень красивая, с нежным лицом.
– Нам очень жаль. Это был несчастный случай. – Она добродушно смотрела на Лаллу глубокими, ласковыми глазами. Она повернулась к старшей девочке. – Баджи[28], пойдем домой и приведем тебя в порядок.
Старшая девочка бросила на него презрительный взгляд, подняла подбородок и прошла мимо, громко бурча.
– Фатима, я ведь тебе всегда повторяю, держись подальше от этой гопоты. Они же никаких манер не знают.
Фатима оглянулась, беззвучно еще раз извинившись, и увела старшую спутницу прочь. Волосы, увязанные в длинный высокий хвост, развевались за спиной.
Лаллу смотрел на бутылку, которая валялась в пыли, вылившаяся фанта образовала темную лужицу на высушенной земле. Другая бутылка, наполовину расплескавшаяся, осталась у него в руке.
Мальчик сидел в дверном проеме и наблюдал. Он вскочил.
– Ладно, не трепыхайся. Сначала мы выпьем остальное. – Он протянул руку, выхватил бутылку у Лаллу и залпом выпил половину оставшегося.
– Эй, ты что! – запротестовал было Лаллу, но мальчик уже сунул ему бутылку обратно.
– Допивай быстрее.
Лаллу смотрел на прохладный, манящий напиток.
– Пошли. Тебе повезло, что бутылка не разбилась. – Мальчик поднял с земли пустую бутылку и пошел прочь, а растерянный Лаллу последовал за ним, внимательно наблюдая за своим новым спутником.
Он был немного выше Лаллу, кудрявые волосы коротко подстрижены над ушами, широкие густые брови выразительно шевелились на улыбчивом лице. Его шальвар-камиз был чистым и хорошо сидел на нем, в отличие от одежды Лаллу. И он много говорил.
– Знаешь, с девушками так разговаривать не принято. Чтобы им нравиться, прежде всего, не стоит обливать их фантой. Что ты вообще делаешь в мастерской Ризвана? Не стесняйся. Мне ведь известно все, что здесь происходит. Ты сейчас там работаешь? Я все равно скоро узнаю.
После стольких дней молчания Лаллу с трудом находил слова.
Мальчик шагал по улицам с уверенностью человека, выросшего здесь. Мимо мотоциклов и велосипедов, припаркованных на обочине, уворачиваясь от рикш, которые ехали прямо на них. Мимо мужчины с культей вместо ноги и костылем под каждым плечом. Он сидел, сложив ладони лодочкой, вместо миски для подаяний. Через узкий и совершенно незнакомый Лаллу переулок, где продавали чурианы и шали. Потом свернули за угол и внезапно оказались у ларька с напитками.
Мальчик остановился и многозначительно посмотрел на руку Лаллу.
– Ну, ты допьешь или я?
Уговаривать Лаллу не пришлось. У него пересохло во рту. Бутылка была полна на четверть, и манговый нектар скользнул в горло, прохладный и сладкий. После чего мальчики пошли менять пустые бутылки на полные.
– Не волнуйтесь, бхаи-сахиб, парень вернет вам деньги – даю слово.
Продавец напитков посмотрел на них, но затем кивнул. Лаллу был ошеломлен. Он не очень хорошо знал этот базар, но при всем том прекрасно понимал, как трудно взять товар в долг у владельцев ларьков.
С двумя новыми бутылками в руках они пробежали мимо ларька с йогуртом и продавца кульфи[29], уворачиваясь от рикш, велосипедов и заблудившейся козы.
Это было похоже на бег с Джугну. Брат всегда вел, а Лаллу следовал за ним, веря, что все в конце концов наладится. Вскоре перед ними появились металлические ворота мастерской.
Едва взглянув на них, Ризван закричал:
– Вот как знал, что ты задуришь ему мозги. Это же из-за тебя пацан опоздал, верно?
Он повернулся и позвал одного из механиков, работавших в мастерской:
– Саиф, твой братец опять безобразничает. – Но прежде, чем Саиф успел выйти наружу, а Лаллу объяснить, что произошло, мальчик исчез.
Его звали Салман. Быстро пришел на помощь и еще быстрее убежал. Прежде чем умчаться по тропинке, он подмигнул Лаллу. И в эту ночь впервые после появления здесь Лаллу не смущали огромные остовы машин вокруг. Он заснул, мечтая, как вольно будет бегать с братом по полю среди высокой кукурузы, а над ними станут кружиться черные воздушные змеи.
* * *
В двадцать один Салман оставался точно таким же, как и в первый день их знакомства. Та же озорная улыбка, те же замашки «ща все решим». С большинством проблем, которые возникали у Лаллу, Салман мог как-то подсобить, но даже ему вряд ли удалось бы раздобыть нужную сумму на свадьбу Шабнам.
Но теперь, когда Ясмин пообещала помочь, следовало убедиться, что абу не пойдет к Хире. Шабнам выйдет замуж и уедет из бхатти. Оставалось вызволить ами, абу и Пинки. Мечта о побеге не умерла с Джугну, несмотря на все старания Хиры. Лаллу приходило в голову выкупить семью из долгов. Мечтая об этом, он размышлял о своих жалких сбережениях, накопленных за годы работы на Аламов. Иногда от всплесков надежды ему даже становилось плохо. Он не знал, возможно ли это вообще, но, если абу возьмет у Хиры еще одну ссуду, шансов не останется вовсе.
Лаллу одевался на работу, когда в стену его комнаты оглушительно бухнуло, и снаружи послышалась громкая трескотня. Дети снова били по футбольному мячу. Четыре года назад, устроившись на работу к Аламам, Лаллу снял крошечную комнату в махалле[30] Моти. Она была почти не обставлена: там имелся чарпай и небольшой металлический шкафчик, в котором хранились все его вещи, а выход был прямо на улицу, через бетонную ступеньку над открытой водосточной трубой. Типичная махалла, какие существовали до раздела Индии[31], состояла примерно из двадцати трех- и четырехэтажных домов, высоких и узких, которые тесно прижимались друг к другу стенами толщиной в полтора фута, защищавшими обитателей от палящего солнца. Люди жили здесь сотни лет, сгруппировавшись полукругом вокруг храма.
Во время раздела Индии индуисты заперли эти дома на замки и ушли, забрав самое ценное, но планируя вернуться, когда все успокоится. Однако сюда пришли мусульмане, пережившие настоящий кошмар в Амритсаре, Ферозепуре и Лудхиане, голодные и бездомные, и, поняв, что назад пути нет, в отчаянии сломали замки и обрели убежище и защиту. Со временем о «возвращении домой» уже никто и не заговаривал, а храм превратили в мечеть. Единственный, кто еще рассуждал о разделе, – старик-отец дядюшки