Призраки Белого Мыса - Олеся Павлова

Глеб взял телефон Дениса, повертел. Царапина в форме буквы V тускло блеснула. Потом набрал на своём: «Искал то же, что и мы. Не дошёл».

Ульяна подняла глаза от экрана:

— О чём думаешь?

Он помедлил, подбирая слова, потом набрал. Механический голос произнёс: «Вера свободна. Твоя мать — тоже. Артём, кажется, начал отпускать сестру. А я... начал отпускать. Не до конца. Но начал».

Ульяна ничего не сказала, только протянула руку и накрыла его ладонь своей. Просто положила сверху. Тёплую. Живую. Он перевернул ладонь и переплёл их пальцы. Она не отстранилась.

Телефон завибрировал. Незнакомый номер.

Глеб нажал «Ответить» и перевёл на громкую связь. Из динамика донёсся низкий, чуть хрипловатый голос. Слов он не разбирал — только интонации, — но сразу понял, кто это.

Ульяна уже открыла заметку и приготовилась печатать. Пальцы зависли над экраном.

— Глеб Ершов? — голос в динамике звучал устало, но без враждебности. — Это Логинов. Участковый. Мы встречались у «Белого Мыса».

Глеб прочитал расшифровку и набрал ответ. Приложение произнесло: «Помню. Вы нас предупреждали».

— Да, — в трубке коротко хмыкнули. — А вы не послушали.

Он помолчал, и было слышно, как он затягивается. Потом заговорил снова — медленно, словно каждое слово давалось с трудом:

— Я видел, как вы вошли. И видел, как вышли. Все. И блогера вашего вытащили. За пятнадцать лет вы первые, кто вышел оттуда.

Пауза. Шорох бумаг.

— После вас туда зашли специалисты. Камень раскололся, и в стене за ним открылась полость. Там были останки. Все — пропавшие за последние лет семьдесят.

Глеб смотрел, как на экране бегут строки расшифровки. Ульяна печатала почти без задержки, и только слегка дрожащие пальцы выдавали её волнение.

— Я проверил по своим спискам, — голос Логинова стал ещё тише. — Среди них нет женщины, похожей на вашу мать. И нет девушки, похожей на вашу сестру. «Белый Мыс» их не брал.

Ульяна замерла. Глеб видел, как напряглись её плечи, как она медленно втянула воздух и так же медленно выдохнула. Это не было облегчением. Это было чем-то другим — ещё не осознанным.

— Я не просто участковый, — продолжил Логинов после паузы. — Есть люди, которые давно занимаются такими местами. Я на них работаю. Они знают о вас. И хотят встретиться. Не сейчас — когда будете готовы.

Глеб набрал ответ: «Мы подумаем».

— Думайте. Я позвоню.

Короткие гудки.

Ульяна допечатала расшифровку и подвинула телефон к нему. Он прочитал ещё раз.

«Осколок камня остался в пещере. И медальон с «Туманной», — напечатала она.

Он кивнул и набрал: «Завтра обсудим с командой».

Она поднялась, накинула куртку.

— Пойду. Надо выспаться.

Он тоже встал. Ему хотелось сказать что-то ещё, но слова были слишком громоздкими для приложения. Он просто набрал: «Спасибо, что была моими ушами».

Она прочитала, и на долю секунды её лицо смягчилось. Не улыбка — что-то более тёплое, мелькнувшее и тут же спрятанное за привычной деловитостью. Она не стала ничего печатать в ответ. Просто кивнула — коротко, по-свойски.

— До завтра, — сказала она уже от двери.

Он открыл ей. Она шагнула на лестничную площадку, на ходу доставая телефон, и дверь закрылась.

Глеб вернулся к окну. Дождь всё так же стучал по подоконнику. Он смотрел на жёлтые кляксы фонарей и думал, что тишина в его голове больше не пугает. Она стала... обитаемой. Как будто в пустой комнате кто-то просто сидел рядом и молчал. И этого было достаточно.

***

Часом позже.

Ивар сидел в своей квартире и смотрел на экран телефона. Сообщение от Глеба было коротким:

«Звонил Логинов. Участковый, который предупреждал нас в лесу. Он работает наблюдателем на людей, которые занимаются такими местами, как «Белый Мыс». Петля, камень, Вера — они знают всё. Сказал, что ты — важный свидетель. После нашего ухода они обследовали подвал. Нашли останки пропавших. Матери Ульяны и сестры Артёма среди них нет. Они хотят встретиться. Не давили. Ждут, когда будем готовы».

Ивар несколько раз. Потом встал, подошёл к окну и долго смотрел на мокрый город.

Свидетель. Наблюдатель. Люди, которые занимаются такими местами.

Он вспомнил, как три года назад, после публикации статьи о странных провалах на Кольцевой, ему на почту пришло письмо без подписи. «Уважаемый Ивар Бергс, мы ознакомились с вашим опытом и хотели бы задать несколько вопросов о природе подземных аномалий. Ответьте, если вам интересна судьба подобных мест». Он тогда удалил письмо и сменил почту. Теперь он понял: они не отстали. Они просто ждали, пока он сам дорастёт до ответа.

Он взял телефон и набрал коротко:

«Я согласен говорить с ними. Но только вместе. Без тебя — нет».

Через минуту пришёл ответ — от Глеба:

«Договорились».

Ивар отложил телефон и снова посмотрел в окно. Дождь стучал по стеклу, и звук был живым, настоящим.

***

3 июля 2024 года, среда.

Санкт-Петербург.

Кабинет был обставлен без претензий — дорого, но неброско. Тёмное дерево, кожаные кресла, книжный шкаф во всю стену. За окном шумел Невский, но сквозь стеклопакеты звук почти не проникал. Соколов сидел за длинным столом и ждал. Он знал: этот разговор рано или поздно должен был состояться.

Хозяин кабинета появился через несколько минут — сухой, подтянутый человек лет шестидесяти, в безупречно сидящем костюме, с лицом, которое ничего не выражало. Такие лица Соколов видел у людей, привыкших принимать решения, от которых зависят другие. Он не торопился, двигался плавно, как человек, давно привыкший к тому, что его ждут. Сел напротив, положил руки на стол — длинные пальцы, никаких колец, никаких лишних деталей — и посмотрел на Соколова без предисловий.

— Докладывайте.

— Команда Ершова вышла из усадьбы, — сказал Соколов. — Все пятеро живы. Более того — они вытащили блогера, который пропал за четыре дня до них. Камень разрушен. Аномалия деактивирована. Объект молчит. Логинов подтвердил: свечения в окнах нет уже несколько ночей.

— Потери?

Соколов открыл папку, но заглядывать в неё не стал, он помнил всё наизусть.

— Значительные для каждого. Логинов наблюдал их состояние после выхода и докладывал. Ершов потерял способность разбирать речь — слышит звуки, но не различает слов. Журналистка утратила мелкую моторику письма — может печатать, но не писать от руки. Инженер Бергс полностью потерял чувство направления — не ориентируется в пространстве без GPS. Врач лишилась обоняния. Лесник Русанов —