Призраки Белого Мыса - Олеся Павлова

Хозяин кабинета слушал, не перебивая. Когда Соколов закончил, он помолчал несколько секунд.

— Платёж камня, — сказал он наконец. — Мы знали, что так будет, но не знали, что именно он заберёт. Теперь знаем. Каждый отдал самое дорогое. То, без чего он не мыслил себя. Это не случайный набор — это хирургически точное изъятие.

— Да. Аналитики уже работают над сопоставлением. Похоже, камень забирает ту способность, которая сильнее всего связана с травмой. У инженера — травма в тоннеле, потеря направления. У журналистки — блокнот, который она вела с детства. У врача — обоняние, которое она использовала в диагностике. Всё сходится.

— Что с телами?

— Группа Князева извлекла останки из полости за камнем. Предварительная экспертиза подтвердила: смерть наступила в разное время, но не от физического воздействия. Камень выпивал их — медленно, иногда годами. Те, кто попадал в зону поражения, умирали не сразу. Некоторых Вера удерживала рядом с собой как собеседников. Но рано или поздно камень забирал всех.

— Матери журналистки и сестры лесника среди них нет?

— Нет. Мы проверили несколько раз. Эти двое пропали в других аномальных зонах. «Белый Мыс» их не брал.

Хозяин кабинета поднялся и подошёл к окну. Постоял, глядя на Невский, потом обернулся.

— Вы знаете, что это меняет.

— Знаю, — ответил Соколов. — Мы искали ключ тридцать лет. С тех пор, как поняли, что аномалии не просто существуют — они взаимодействуют. Каждая новая зона усиливает остальные. Если бы «Белый Мыс» продолжал расти, через десять-пятнадцать лет он начал бы влиять на всю южную Карелию. Расширение зоны поражения, захват новых территорий, неконтролируемый рост.

— Но команда Ершова его остановила.

— Да.

— Значит, они — ключ. Не прибор. Не методика. Люди. Пять человек, каждый из которых уже столкнулся с аномалией в прошлом. Они вошли. Отдали платёж. И вышли.

— И вытащили блогера, — добавил Соколов. — Что само по себе уникально. До них никто не возвращался. И никто не возвращал других.

Хозяин кабинета вернулся к столу, сел и взял тонкую папку — досье на команду Ершова. Пролистнул несколько страниц, задержался на фотографии Глеба.

— Его прабабка работала в госпитале сорок четвёртого. Та самая медсестра, которая видела Веру в окне?

— Да. Зинаида Петровна. Она оставила дневник, в котором описала объект ещё до того, как мы начали вести систематические наблюдения. Ершов нашёл дневник и по нему опознал усадьбу. Без него они бы не поехали.

— То есть это не случайно. Связь через поколения.

— Похоже на то. Мы проверяли биографии остальных. У журналистки мать пропала в районе Вярямянселькя — это в зоне влияния объекта «Туманная». У лесника сестра исчезла в лесу — обстоятельства схожие, но данных мало. У инженера — тоннель на Кольцевой. У врача — необъяснимые смерти пациентов с аномальными изменениями мозга. Каждый из них соприкоснулся с чем-то, что мы не можем объяснить, ещё до «Белого Мыса». Они не просто команда. Они — сеть. Их травмы пересекаются с аномалиями на карте.

Хозяин кабинета закрыл папку.

— Они уже знают о нас?

— Логинов сообщил им в общих чертах. Сказал, что есть люди, которые занимаются такими местами, и что он на них работает. Предложил встретиться, когда они будут готовы. Они взяли паузу. Инженер, Бергс, согласился говорить, но только вместе с Ершовым.

— Это разумно. Не давите. Пусть привыкнут к мысли, что они не одни. Что ещё?

Соколов помедлил.

— Есть ещё одна деталь. В развалинах камня они нашли медальон. Логинов видел, как Ершов показывал его остальным. Журналистка фотографировала. Наши аналитики восстановили снимок — на медальоне координаты и слово «Туманная».

— Туманная усадьба?

— Похоже на то. Координаты указывают на район Вярямянселькя, где пропала мать журналистки. Совпадение? Вряд ли.

Хозяин кабинета помолчал.

— Медальон был внутри камня. Значит, он попал туда до того, как камень раскололся. Кто-то оставил его там — возможно, сама Вера. Или тот, кто был до неё. В любом случае, это связь между «Белым Мысом» и «Туманной». Они связаны. И команда Ершова это поняла.

— Да. Они обсуждали это в лагере. Логинов слышал обрывки разговора. Журналистка сказала, что её мать искала «Туманную». Лесник добавил, что его сестра пропала в том же районе. Они уже сопоставили.

Хозяин кабинета посмотрел на Соколова долгим взглядом.

— Тогда вы знаете, что делать. Журналистка ищет мать. Лесник — сестру. Эти двое пропали не в «Белом Мысе». Они где-то ещё. И пока команда Ершова не найдёт ответов, они не остановятся. А мы можем дать им ответы. Или хотя бы направление.

— Думаете, они согласятся?

— У них нет выбора. Они уже заплатили за вход. Теперь им нужно понять, за что именно. Свяжитесь с аналитиками. Пусть подготовят всё, что у нас есть по «Туманной»: историю, список пропавших, координаты, спутниковые снимки, показания свидетелей. Всё, что наработали за последние десять лет. Если команда Ершова справилась с «Белым Мысом», они справятся и с «Туманной». Но мы не можем ждать. Каждая аномалия, которую мы не деактивировали, усиливает остальные. Вы знаете это лучше меня.

— Знаю, — ответил Соколов.

— И ещё. Подготовьте предложение для них. Не вербовка — сотрудничество. Они не солдаты, они — исследователи. Пусть продолжают делать то, что делают. Мы обеспечим прикрытие, информацию, ресурсы. Взамен — доступ к их наблюдениям. Никаких контрактов. Никаких обязательств. Только взаимный интерес.

— Вы доверяете им?

Хозяин кабинета чуть заметно усмехнулся.

— Я доверяю их травмам. Они не остановятся, пока не найдут ответы. А нам нужны эти ответы. Взаимовыгодное партнёрство.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен. Соколов тоже встал.

— Держите меня в курсе, — сказал хозяин кабинета. — И начинайте готовить «Туманную». Когда они будут готовы — мы должны быть готовы тоже.

Соколов кивнул и вышел. В коридоре он достал телефон и набрал Логинова.

— Они готовы? — спросил он, когда на том конце ответили.

— Пока нет, — ответил Логинов. — Но будут. Дай им время.

— Хорошо. Ждём.

Он убрал телефон и пошёл к выходу. Где-то далеко, в карельских лесах, стояла пустая усадьба. А где-то ещё,