«Индекс» без индекса - Федор Федорович Шахмагонов

заманчивое предложение работать на новых хозяев. Но для этого ему надо было переменить имя и составить более или менее приемлемую легенду для легализации. Вот тут Фишер и вспомнил об Эдгаре Эккеле. Несмотря на невзгоды, на частые переезды, он сохранил расписку Эккеля. Навели справки через ту же контору по розыску и установили, что Эккель проживает на территории Германской Демократической Республики, работает учителем в школе. Не составило труда установить, что у Эккеля был двоюродный брат Эрвин Эккель, которого считали пропавшим без вести...

Эдгар Эккель получил любезное письмо из конторы Хильденбранда с просьбой дать сведения о своем брате. Он ответил на письмо в надежде, что запрос был не случаен и он получит какие-то сведения о погибшем. Он даже надеялся, что брат вдруг окажется жив.

Вскоре Эдгар Эккель получил сообщение, что брат его жив, его приглашали на свидание в Западный сектор Берлина. Эдгар поехал и встретился с Фишером.

Эдгару некуда было отступать. Он знал и помнил повадки палачей. Требовалось же немногое: признать Фишера родным братом и изредка принимать его у себя в доме...

Из Германской Демократической Республики нам прислали фотографию Курта Ханса Фишера.

Бесцветное, невыразительное лицо. Залысина надо лбом. Темные жесткие глаза на серой фотографии глубоко провалились, не испуг, нет, в них что-то мрачное, что-то от бездны, — жесткие глаза. Этот человек мог растоптать душу Эдгара Эккеля, наполнить ее страхом, мог запугать и подчинить себе.

Спрашивается, как же смог такой Курт Фишер выйти на психологический поединок с Чарустиным? Чем он мог бы взять Чарустина, если бы тот сопротивлялся? Какие бы убедительные доводы он нашел для него, чтобы склонить на свою сторону?

Запугать? Чем? Я не раз вчитывался в показания Фишера, желая получить ответы на эти и многие другие, возникшие у меня вопросы. Вот выдержка из показаний арестованного Фишера:

«Инженер Чарустин давно привлек наше внимание. Мне было дано поручение заняться Чарустиным.

Следователь: — Кто вам дал такое поручение?

Фишер: — Офицер Бундеснахрихтендинст, в сокращении «БНД».

Следователь: — Офицер какого подразделения?

Фишер: — Я работал в той области, которая контролировалась представительством «БНД» под кодовым названием «Уран».

Следователь: — Кто руководит «Ураном»?

Фишер: — Господин Хейнрихс. Его кличка Хафнер, цифровой псевдоним «№ 29-72».

Следователь: — Он лично вам давал это поручение?

Фишер: — Нет! Личных встреч с Хейнрихсом я не имел. Мне передавались поручения через связного агента под кличкой «Шварц». Настоящее имя его мне неизвестно. Встречи наши происходили обычно на конспиративной квартире.

Следователь: — Сообщите адрес конспиративной квартиры.

Фишер: — Бад-Годесберг, Потцштрассе...

Следователь: — Итак, вы утверждаете, что некий Шварц дал вам указание присмотреться к советскому инженеру Чарустину. Для какой цели?

Фишер: — Я немного знаю русский язык. Я работал в сфере обслуживания советских людей...

Следователь: — Что значит сфера обслуживания?

Фишер: — Это наше внутреннее обозначение. Это значит, что я выполнял указания БНД в отношении советских людей.

Следователь: — Итак, разведка Федеративной Республики Германии ставит перед своими агентами какие-то задачи относительно советских людей, приезжающих в страну. Что это за задачи?

Фишер: — Это целая серия мероприятий... Она носит у нас кодовое название «Индекс». Мы изучаем работников советских представительств, прослушиваем их разговоры, ведем запись телефонных переговоров, стараемся узнать все, что возможно, о их личной жизни, наклонностях, пороках, слабостях. Сюда же входит и изучение советских людей для возможной вербовки.

Следователь: — Почему ваше руководство заинтересовалось Чарустиным?

Фишер: — Эти подробности мне неизвестны. Мне было поручено установить за ним слежку, изучить его на предмет вербовки.

Следователь: — Кто должен был вербовать Чарустина?

Фишер: — Это было поручено мне, и я завербовал его.

Следователь: — Расскажите подробнее об этом.

Фишер: — О, эти вещи сразу не делаются! Прежде всего я изучил наше досье на господина Чарустина. В досье указывалось, что он коммунист, инженер, ответственный работник и неженатый человек. Мы решили подыскать ему женщину. Господин Чарустин очень плохо знал немецкий язык и хорошо — английский. Это облегчало задачу. С русским языком у нас всегда трудности. Мы нашли Гертруду Ламердинг, девушку из благопристойной семьи...

Следователь: — ...которая согласилась на столь нечистоплотную работу?

Фишер: — Раньше из гитлерюгенд на такую работу шли из преданности фюреру и Великой Германии. Теперь это стоит денег...

Следователь: — Из какой она семьи?

Фишер: — Ламердинг... Боюсь, я здесь запутаюсь... Она не может быть дочерью фон Ламердинга. Она интересная, молодая, незамужняя женщина. Чарустину представили ее как переводчицу. Она начала с ним работать.

Следователь: — Вы ожидали повторного приезда Чарустина?

Фишер: — Он не скрывал, что приедет. В свой первый приезд Чарустин договаривался с фирмой о распределении заказов на трубы. Во второй приезд переговоры продолжались. Начали поступать первые партии труб. Он прожил на этот раз в Западной Германии почти месяц. Гертруда оставалась его переводчицей. Она сопровождала его в поездках по музеям, по городу... В общем, женщины умеют залезать в постель к мужчине, когда это хорошо оплачивается. Инженер Чарустин съездил на родину и вскоре приехал принимать партию труб. На этот раз мы встретили его во всеоружии. Пропагандировать его мы не собирались. Это обычно очень хлопотливо и редко дает результаты. Предложить деньги — слишком рискованно. Мы решили снять на кинопленку его похождения с Гертрудой. Однажды, явившись к нему в номер, я предъявил ему эту кинопленку. Инженер Чарустин стоял перед выбором: или общественный скандал с публикацией в газетах снимков, либо... Он предпочел сотрудничество с нами.

Следователь: — Какие вы ему поставили задачи?

Фишер: — Это уже было не по моей части. После вербовки Чарустина я и Гертруда отошли от него.

Следователь: — С кем вы его связали?

Фишер: — И это не по моей части. С кем он был потом связан — мне неизвестно.»

К протоколу допроса Фишера прилагались некоторые документы, как некоторые штрихи к его портрету.

Приказчик из мясной лавки в полуподвальном этаже. Крики толпы у ратуши, хриплый и чуть визгливый голос «толстого» Геринга, «здоровая зависть» нацистского вожака к «молодой поросли»...

Фигура Курта Ханса Фишера дальнейших исследований не требовала.

Наши друзья прислали и