Мир рушится - Абульгасан Алибаба оглы Алекперзаде
Есть глаза у меня, которые видят,
Есть дыхание, есть тело у меня,
Но нет души… —
продолжал певец.
У входа в дом они встретились с Вейисом.
— Вейис, кажется, ты хочешь что-то мне сказать? — спросил Буленд, встретив недружелюбный взгляд брата.
Пока поднимались по лестнице, Вейис молчал и только наверху дал волю своему гневу.
— За такие дела уши тебе надо драть! — задыхаясь от злобы, набросился он на Буленда. В детстве Вейис обычно после таких слов переходил к делу — больно драл за уши нашкодившего Буленда. И сейчас, услыхав полные гнева слова старшего брата, Буленд невольно отпрянул и тут же едва сдержался, чтобы не расхохотаться над самим собой. В комнату вошли Миная и Зейнал.
— Довольно позорить наш род! — неистовствовал Вейис. Встревожившаяся Миная тотчас встала между мужем и деверем, а Чимназ-арвад набросилась на Вейиса:
— Опомнись, брат у тебя в гостях, сядь и за ужином спокойно поговори с ним, зачем же орать?
— Что скажут люди, стыдно! — поддержала мать Назлы.
— До чего дожили? Почему ты не даешь ревкому арестовать буржуйскую дочку? Ты, революционер, отвечай!
Голос Вейиса клокотал от волнения.
— Ты… отвечай! Тебя прислали из Баку буржуям пятки лизать? В библиотеке буржуи, на курсах буржуи. Кадыр, Наджми, Сона… — Он решительно отстранился от матери и сестры.
— Ты, мальчишка, пойми, что твои буржуйчики раньше нас с тобой выучатся и будут гнуть свое. А мы так и останемся слепыми кротами! Не будь я Вейис, если эти буржуи не станут во главе поселка, и меня, тебя, всех нас выкинут вон! В городе только и разговоров, что большевистские начальники женятся на бекских дочках и буржуйках. Скажи, в каком советском законе об этом написано, а?.. Молчишь?
Буленд подошел к открытому окну. Он не сомневался в искренности Вейиса. Ему было ясно и то, что говорить серьезно с Вейисом в данную минуту бесполезно. А Вейис все не унимался, изливал на голову брата накопившуюся в душе и долго сдерживаемую злобу.
— Не допущу, чтобы Сона ступила через этот порог! И в Баку не поеду, пока не добьюсь, чтобы всякую буржуйскую сволочь прогнали с курсов. Ты будто не знаешь, что среди курсантов учатся дети тех, кто Шемаху разрушил, армянское село разорил. Не называться мне Вейисом, сыном Абдуллы, если я не выброшу их с курсов ко всем чертям! Понял?
Все молчали. Возможно поэтому Вейис немного поостыл.
— Выходит, что бедняк, труженик как был под сапогом богачей, так и останется? — уже мягче продолжал он.
— Нет, Вейис, бедняк никогда больше под сапогом не будет, — спокойно ответил Буленд. — Теперь богачи будут под сапогом труженика.
— Жди, сейчас они придут и бросятся тебе под ноги!
— Умереть тебе на месте, Вейис, — захохотал Зейнал, — клянусь прахом твоей бабушки, я тоже женюсь на буржуйской дочке! И богатство буржуя буду проедать, и уму-разуму учиться у него, ну и с дочкой его, конечно, того… баловаться буду!
— Царствие небесное твоему отцу Сеид-али, — похвалила его Чимназ и, чтобы Вейис окончательно утихомирился, похлопала его по плечу. — Ты тоже успокойся, сынок, будь умницей!
Напряжение спало.
— Какие могут быть разговоры о женщинах, ай Вейис, — заговорила Миная, — когда она, будь то богатая или бедная, в четырех стенах заточена? Вот возьмем Сону, почему она в деревню сбежала? Из-за чадры! Говорит, в деревне можно хоть чадру сбросить. Разве не из-за этого и я часто в деревню убегаю?
Миная постелила скатерть и пригласила всех сесть.
— Сона убегает в деревню по другой причине, — ответил Вейис. — Она хитрит. Вам этого не понять. Хотела навязаться к нам работать в библиотеке. Мы ее раскусили, вот и укатила она в деревню будто затем, чтобы помочь Довлету.
— Ну, хватит, сколько можно? — не сдержалась Назлы. — Да и кто такая Сона, чтобы из-за нее каждый раз ссориться?
Вейис хоть и почувствовал подмогу со стороны Назлы, но ощетинился: «Смотрите, птенчик читает мне проповедь».
— Девчонка, ты спрашиваешь, кто такая Сона? Поживешь — увидишь. Помяни мои слова — твой братец Буленд обучит ее, сделает человеком и посадит на нашу шею!
Буленд, уже подсевший к скатерти, на сей раз не стерпел.
— Раз так, я ухожу отсюда, — вскочил он с места. — А с Вейисом мы поговорим потом. Дома он старший, я его слушал, не возражал, а в комитете…
— Ты хочешь сказать, — прервал его Вейис, — что там ты старший, да? — И с неожиданной для себя резвостью вскочил на ноги и подошел к Буленду. — Или ты думаешь, что там я язык проглочу, да? Перед всеми выведу тебя на чистую воду, докажу, что ты буржуйскую сволочь защищаешь! И не я один, весь ревком докажет!
На балконе послышались шаги. В комнату вошли Дурданэ-ханум и Сона. Приход их был неожиданным, все опешили. Буленд в изумлении застыл на месте. Дурданэ-ханум, волнуясь, оглядела присутствующих и, заметив Буленда, бросилась к Чимназ и сквозь слезы стала умолять ее:
— Ради аллаха, Чимназ-баджи, помоги, не дай Сирату арестовать Сону! Из рук Сирата нас еле спас Довлет. Пожалей мою дочь!
Зейнал, разинув рот, стоял в стороне, а Миная и Назлы, в удивлении раскрыв глаза, смотрели на Дурданэ-ханум и на Сону. Вейис, широко расставив ноги и подбоченясь, с ненавистью посмотрел на Сону и Дурданэ-ханум.
— Что ж, товарищ секретарь комитета партии, приюти ее! — первым нарушил молчание Вейис. — Преврати и дом наш в буржуйское гнездо.
— Вейис, что ты говоришь, Вейис! — прошептал Зейнал, подойдя к Вейису. Но тот отстранил его:
— Возьми свою дочь, Дурданэ-ханум, и уходи отсюда.
Буленд строго взглянул на брата и сдержанно сказал:
— Успокойся, Вейис!
— Да перейдут на меня твои недуги, сын мой, — плача, обратилась к Вейису Дурданэ-ханум. — Откуда знать девочке, где прячется Гамза? Побойся аллаха, Вейис.
Вейис, не глядя на Дурданэ-ханум, тихо, но решительно бросил брату:
— За все ты ответишь в комитете!
Дурданэ-ханум бросилась в ноги Вейису:
— Одна она у меня, смилуйся! Ни в чем не виновата она, пожалей…
Назлы отвернулась. Вдруг Сона, подбежав к матери, подняла ее, и с упреком взглянув на Буленда, взволнованно сказала матери:
— Не надо их просить! Да, я знаю, где прячется мой дядя, — обратилась она к Вейису. — Что хотите делайте со мной!
— Ага, знаешь! — ухмыльнулся Вейис. — Теперь ты заговоришь! — И повернулся к брату: — Слыхал?
Лиловый келагай Соны сполз ей на плечи, косы упали на грудь. Буленд глядел на Сону и словно