Мир рушится - Абульгасан Алибаба оглы Алекперзаде
— Не шути с этим, Сона, зачем наговариваешь на себя!

Когда Зейнал и только что вошедший сюда Чиниш Ахмед увели Вейиса на балкон, Дурданэ-ханум обратилась к Буленду:
— У тебя, дитя мое, доброе сердце. Ты справедливый человек. — И, накидывая на голову дочери платок, добавила: — Сидела бы дома, не ездила бы в деревню, не надоедала бы просьбами о работе — ничего не было бы…
Сона подошла к Назлы и как ни в чем не бывало с детской непосредственностью сказала:
— Тебе привет от Джамала-эфенди! Он просил меня взять тебя с собой в Ашаги-Гюллю. Я уезжаю завтра, поедем? — И не дожидаясь ответа, взяла ее за руку. — Пойдем, покажи мне свою комнату.
Украдкой взглянув, на Буленда, Сона пошла за Назлы. Вскоре из-за балконной перегородки донесся женский смех. Зейнал принялся упрекать Вейиса:
— Трудно тебя понять, ведь и ты не любишь этого очкастого! Что же случилось, что вас теперь и водой не разольешь! Ты только посмотри на него! — обратился к Чинишу Ахмеду Зейнал. — Пристал этот Сират к девушке: выкладывай, мол, где твой дядя прячется. Не скажешь, арестуем! А наш Вейис в его зурну дует. А надо бы Сирату сказать: хочешь поймать Гамзу — будь мужчиной, собери людей, выходи в лес и ищи в Аббасяне, Талыстане, Таргыране, везде ищи. Девушка за него не идет, вот и бесится он.
— Неправда, Зейнал! Сират и не думает на ней жениться!
— А народ поговаривает, будто он в прошлом темными делами занимался, надо бы проверить, — тихо сказал Чиниш. — Так и подмывает меня шайтан — взять его за шиворот, свалить с коня и бить, пока все ребра ему не переломишь! — Рука Чиниша сжалась в кулак. — Раза два рука у меня чесалась, хотел я стукнуть его, но сдержался, подумал — не время еще. — Чиниш повернулся к Вейису. — А ты что кипишь? Мне сдается, даже очень неплохо будет, если Буленд на Соне женится! А на разные глупости, что болтают, не надо обращать внимания, пусть себе болтают! Всем рты не заткнешь. Сират боится лишиться Соны, вот и преследует ее. Я правду говорю, помяните мои слова!
Чиниш Ахмед бесшумно прошелся по балкону в своих мягких чарыхах и вдруг остановился и стукнул ногой по полу.
Зейнал внимательно следил за действиями своего друга. Глаза его хитро прищурились.
— Слушай, — обратился он к Чинишу, — а мы так и не узнали, что с Аллахгулу — покорил он крепость? Как девица-то, честной оказалась? Пойди сейчас к нему и узнай, если дело чистое, мы в честь Аллахгулу пальнем в воздух!
— Тебе больше нечего делать, — недовольно буркнул Вейис.
— Нет, отчего же? — ухватился Чиниш за мысль Зейнала. — Я сбегаю! — И пустился вниз по лестнице. Вскоре он вернулся и, обнажив свои белые зубы, радостно сообщил: — Клянусь вашими головами, я своими глазами видел простыню! И Гаджи Таги показали! Он подарил свахе отменный гератский келагай за добрую весть!
— А никто не сказал этой развалине Таги, — расхохотался Зейнал, — что радоваться тут нечему! Кому пришла бы охота баловаться с его дочкой-уродиной. — Зейнал вытащил из кобуры наган. — Как бы там ни было, но мы должны отметить взятие нашим другом крепости! — сказал он и дважды пальнул в небо.
Сона и Назлы выскочили из-за перегородки, Буленд, Чимназ, Дурданэ-ханум и Миная выбежали на балкон.
— Кто стрелял?
— Я! — гордо заявил Зейнал, пряча наган в кобуру.
— Я выстрелил! — вдруг повторил другой голос, и в ту же минуту на лестнице появился Сират. При виде его все умолкли. В сопровождении милиционера он поднялся на балкон.
— В чем дело? — сказал Буленд, подойдя к Сирату. — Почему стреляете? — Он взял Сирата за локоть и спустился с ним по лестнице. — Идем сейчас же в комитет! Ты пришел кстати. Есть дело.
— Но я… — пролепетал Сират, невольно подчиняясь Буленду, тем более, что за ними спускались Зейнал, Вейис и Чиниш. — Мне показалось, что кто-то вбежал во двор и выстрелил.
— Тебе почудилось, Сират!
— Ну, а кто же все-таки стрелял? — удивился Сират.
И когда Зейнал, виновато опустив голову, рассказал о «победе» Аллахгулу, Буленд не сдержался и залился раскатистым смехом. Даже Вейис, как он ни старался, не смог скрыть улыбку.
— Будь добр, — обратился Буленд к Чинишу, — пойди к Азизу, Саттару, Расулу-киши; разбуди их и скажи, чтобы шли в комитет. А потом верхом поезжай в лесничество и приведи сюда усача Намаза. Действуй!
— Не усача, товарищ Буленд, а безусого Намаза, — улыбнулся Чиниш. — Мы же сбрили ему усы…
Подойдя к зданию комитета, Буленд приказал Зейналу:
— Вы с Вейисом зайдите, но прежде чем зажечь лампу, закройте окна, чтобы комары не залетели, и ждите нас.
Зейнал и Вейис вошли в помещение, а Буленд отвел Сирата чуть в сторонку от Гариба, стоявшего на часах, и сказал:
— Мне надо с тобой поговорить.
Если бы перед глазами Буленда не стояли полные обиды глаза Соны, Буленд с большим удовольствием разлегся бы здесь на земле, на свежей травке и, прислушиваясь к тишине поздней ночи, вздремнул бы, согнал бы с себя усталость трудного дня. Но он не чувствовал прохлады тихой ночи, не видел чистого неба, на котором красовались бесчисленные крупные звезды.
— Скажи мне, Сират, кто тебе нужен — Гамза или Сона? Разве не вернее было бы спрашивать о Гамзе у Амины? Ты выпустил Амину, играешь с ней в кошки-мышки, ничего толком не добившись от Кадыра, почему-то арестовал его и, стоило мне спросить тебя, можно ли его выпустить, ты тотчас освободил его… — Буленд перевел дыхание. — Ты что же, силой и угрозами хочешь заставить Сону выйти за тебя? Ты думаешь, я не знаю…
— А я знаю, что она за тебя пойдет, вот и женись! — перебил его Сират. — Но и я имею право применять любые меры, которые считаю нужными, для того, чтобы выловить и обезвредить бандитов. А партия, товарищ Абдуллаев, наша партия требует, чтобы мы были принципиальными!
— Ты, ты говоришь о принципиальности? — Буленд дрожал от гнева.
— Товарищ Абдуллаев! Я арестую Сону! Так велит мне партийный долг, моя совесть.
— Совесть? И ты говоришь о совести!.. — Буленд не сдержался и дал пощечину Сирату. Тот потянулся рукой к револьверу, но Буленд, не дав ему опомниться, сдавил правой рукой его горло, а левой ловко вынул оружие из кобуры.
Щуплый и хилый Сират не стал сопротивляться. Буленд отпустил Сирата, положил револьвер в свой карман и закурил папиросу.
— Хочешь арестовать