Меч и лира - Евгений Иванович Осетров

В старину девицы украшали березу лентами и водили вокруг нее хороводы, пели песни, плясали, завивали ветви венками. Народное восприятие белостволой красавицы разнообразно— ее зовут и веселой, и плакучей. Но в одном отношение к березе неизменно — народ знает, что в этом дереве нет ничего враждебного человеку: оно свое, домашнее, родное. Поэтому и говорилось: береза не угроза, где стоит, там и шумит. Образ Белой березы встречает читатель в романе Михаила Бубеннова буквально на первой странице, где воспроизводятся в эпиграфе известнейшая народная песня «Во поле березонька стояла…» и пленительные стихи А. К. Толстого «Острою секирой ранена береза», в которых содержится, как известно, обнадеживающее обещание: «Рана не смертельна — вылечится к лету». Редко удается авторам так удачно выбрать эпиграф, полностью соответствующий художественной идее романа.　

Конкретные сюжеты в романе, имеющие программное значение, пейзажи и лирические отступления по своей внутренней музыкальной тональности, по глубине элегического чувства близки симфоническим картинам Рахманинова. Уже первая встреча с Белой березой, восторженно приветствующей солнце, играющей с ветром «звонким червонным золотом листвы», задорно и дерзко стоящей «среди неприглядного осеннего поля», заставляет героев подумать, что береза «самой природой одарена чем-то таким, что на века утверждало ее в этом поле». Недаром герой-автор, сравнивая березу со «сказочным светильником», замечает, что от нее струится тихий свет.　

Пожалуй, этот «несказанный свет», излучаемый любимым деревом, находящий отсвет в глазах любимых, наиболее возвышенных персонажей «Белой березы», говорит о том, что их вела сила, показавшая всему миру, что смертная человеческая плоть, живая и хрупкая, может быть сильнее стали.　

Художественное противостояние в романе обозначено двумя полюсами. На одном — береза — «сказочный светильник», на другом — «багрово-дымная темь», озаряемая кровавыми зарницами. Среди берез, через леса и поля, пролег путь солдат и партизан — путь народа, поднявшегося на священную войну с захватчиками. В пору когда «неизмеримое горе нависло над родной страной», когда сгущались сумерки, с болота несло «лютой зимней стужей» и «березки метались,　ища защиты от смертного лесного сквозняка». Есть в романе и совершенно поразительный эпизод, связанный с вечером и ночью в Красном бору близ Смоленска. Сухостойное дерево своим «тягучим, нудным» поскрипыванием раздражает Гитлера, приехавшего на Восточный фронт, прячущегося «в маленьком блиндаже, похожем на могильный склеп», где он отдает приказ «любой ценой рассчитаться с Москвой». Свалить скрипучее дерево? «А не потревожит ли фюрера, — спрашивали гитлеровские офицеры, — треск и грохот?..» И в наступавшей ночи старое дерево «с болезненной навязчивостью» твердило всему лесу «о своей старческой немощи…». Метафора — символ говорит о враждебности захватчиков самой природе страны, куда они принесли только смерть и разрушение.　

В эпилоге романа мальчик, радостно кружащийся у берез, — встретил родные деревья на чужбине, в Берлине в Трептов-парке! — любующийся первыми листочками, еще не думает о том, какие это деревья — «крепкие, стройные, словно бы поющие о торжестве и величии жизни». Что это? Вариации пушкинской темы: «И пусть у гробового входа младая будет жизнь играть, и равнодушная природа красою вечною сиять»? Нет. Здесь соответствует поэтической формуле только «младая жизнь», играющая всегда и везде. Природу же — плакучие березы над могилами воинов — никак не назовешь равнодушной. Солдат, стоящий на постаменте с опущенным мечом, и березка, Мужество и Женственность никогда не расставались. Они вместе проделали этот путь от Волги до Берлина. Мальчику же — солдатскому сыну — «вообще не верилось, что чудесные лужайки в парке и есть солдатские могилы».　

Так исчерпывается сюжетная линия романа.　

Так прощаются навсегда главные герои.　

Так кончаются войны; точнее, таков эпилог величайшего единоборства.　

Солдат спит вечным сном под белой березой, но новая жизнь играет на зеленой траве, светит доброе солнце, и мир знает, что свет одолел тьму.　

Роман многонаселен, и в нем нет противостояния «чистых» и «нечистых». Писатель показывает, как трудно и запутанно складывается иногда людская судьба, как нелегко бывает выбирать верный путь, точно очертить границы добра и зла, увидеть социальную природу явления. Народные образы — солдат, офицеров, крестьян, партизан — рисуются красками различных оттенков. Их характеры предстают перед нами не однолинейно. Романист словно высвечивает различные грани личности, давая возможность увидеть «души живы» с разных сторон, в несхожих обстоятельствах, иногда самых трагических.　

Со ступеньки на ступеньку вниз опускается Лозневой — себялюбец, позер, в глубине души ненавидящий простых людей, тех, кто кормит и одевает страну. В редкую минуту откровенности, перед своим окончательным падением, Лозневой, кичащийся своим мнимым интеллектуальным превосходством, кричит в бешенстве в лицо своему бывшему ординарцу: «Все они такие, мужики, все!.. Все они, дорогой, как твой осот. Как ни возделывай землю, не выкорчуешь его корней…» В Лозневом есть нечто от знаменитого персонажа Достоевского — лакея Смердякова, считавшего, что «Россия… — одно невежество. Россию завоевать нужно». Но предавая народ, совершая преступление за преступлением, Лозневой тем самым обрекает и себя на гибель. Неотвратимый конец приходит к нему, как чаемое людьми возмездие.　

В романе действуют и подлинные исторические лица: славный полководец Рокоссовский и другие военачальники, носители возникавшей на глазах «современно новой военной науки — необычайно мудрой, смелой и вдохновенной». В эпизодах решающей схватки за Москву и в рождении в боях гвардии содержится убедительный показ того, как в народе, одетом в солдатские шинели, крепнет уверенность в своем конечном торжестве, в победе правого дела. Ведь в самом названии подмосковных станций и пригородов, например «Дубосеково», мы слышим гром грядущей победы.　

Отдавая в полной мере чувство восхищения «Белой березе», я из уважения к незаурядному таланту романиста не могу не сказать о том, что представляется малоубедительным в художественном отношении. Со знанием воспроизводя фронтовой быт, досконально зная солдатские будни, автор несколько увлекается показом внешних событий, таких, как всевозможные собрания. Конечно, разговор на людях имел немаловажное воспитательное значение. Но такие воинские качества, как стойкость, храбрость, выносливость, воспитывались в бою, в походе, внушались личным примером людей, похожих на Юргина, Озерова, Степана Бояркина и, конечно, Андрея и Марийки. Стремление декларациями и риторическими фразами лишний раз подтвердить фактическую сторону дела идет, мне кажется, от излишней опеки над читателем, бывшей некогда в моде. Но ведь привлекательная сторона литературы в том и состоит, что дает возможность читателю произвести самостоятельную мыслительную работу. В журнальном варианте романа автор приводит памятные всем слова о бессмертном народе, выражавшие и художественную идею романа. Сняв под влиянием критики сцену в госпитале, романист не нашел ей эстетического и сюжетного тождества. Справедливости ради следует отметить, что над руколисью романа писатель проделал огромную работу, и теперь даже днем с огнем невозможно отыскать ту бесконфликтность,