Меч и лира - Евгений Иванович Осетров

Войну вели армии, дивизии, полки, батальоны, роты. Но не будем забывать, что войну вел прежде всего человек, которому не было чуждо все человеческое. И живая человеческая плоть оказалась сильнее крупповской стали. Поэтому, когда Алексей Сурков писал о том, как «тоскует мой голос живой», его строки находили самый живой отклик в сердцах. Солдат повторял: «До тебя мне дойти нелегко» — и думал о победе, которая не приходит сама по себе. Солдата подкупала суровая правда строк, о которой в душе знал каждый: «А до смерти четыре шага». Никакие шумные, трескучие фразы, никакие декларации, излагаемые даже с поэтической виртуозностью, не могли подействовать с такой силой, с какой действовала сурковская «Землянка», породившая десятки и сотни подражаний, но оставшаяся в своем роде единственной и неповторимой.　

Если бы Алексей Сурков не написал в своей жизни ничего, кроме «Землянки», и то его имя было бы достойно того, чтобы занять свое почетное место в отечественной воинской поэзии. Но поэт прошел значительный творческий путь, начатый задолго до Великой Отечественной войны, продолжающийся и поныне.　

Перелистаем страницы литературной биографии человека, относящегося теперь уже к старшему творческому поколению.　

Я хорошо знаю ярославские места, в которых родился и вырос будущий поэт и литературный деятель. Вся наша волжская сторона проникнута поэзией и песнями. Недаром Волге было суждено стать колыбелью некрасовской Музы, недаром здесь был основан моим замечательным земляком Федором Волковым первый русский театр, родились слова «Камаринской», испокон веков создавались замечательные творения архитектуры и живописи… Алексей Сурков с удовольствием вспоминает о сельской школе, выведшей его в большой мир:　

— Школа навсегда пристрастила к книге и вывела меня в большой мир из маленького, кончавшегося на нашем выгоне, деревенского мирка. Там добрые, умные люди пристрастили меня к чтению, дали малые, но важные в трудовой жизни человека зачатки знаний, а главное растравили в детской душе жажду познания мира, неистребимую, неутолимую любознательность и, что, может быть, определило жизненный путь, помогли полюбить чудесную музыку певучей русской речи, такой, как она звучит и переливается тысячами тонов и оттенков в стихах Пушкина, Лермонтова и самого любимого поэта моего детства Николая Алексеевича Некрасова.　

Но сельская жизнь той поры меньше всего располагала к идиллическому восприятию действительности.　

Ярославская земля в изобилии поставляла для Москвы, Петрограда и других городов отходников, мастеров на все руки, бойких на язык, не лезущих в карман за словом. Недаром и родился лихой народный афоризм: «Ярославские — ребята хватские». Будущий поэт работал в мебельном магазине, в столярных мастерских, в типографии и в петроградском торговом порту. В памятном восемнадцатом году Алексей Сурков, как и тысячи его сверстников, ушел добровольцем на фронт. Поэтому когда много лет спустя он напишет в стихах о том, как «По военной дороге шел в борьбе и тревоге боевой восемнадцатый год», то надо учитывать, что за этой фразой стоят реальные события его биографии. Позднее, уже в середине двадцатых годов работал он секретарем волисполкома, избачом, а в тридцатых годах становится журналистом. Напряженную литературную работу Алексей Сурков настойчиво совмещал с учением, окончив в 1934 году Институт красной профессуры. Первый сборник его стихов вышел в Москве в 1930 году под названием «Запев». К началу Великой Отечественной войны Алексей Сурков был уже известным поэтом, автором многих стихотворений и песен. Собственно, война для будущего автора «Землянки» началась задолго до сорок первого года. К лучшему среди написанного поэтом относятся стихи, созданные во время войны с белофиннами. Уже в 1939 году Суркову удалось создать образ солдата, которому не страшны самые тяжкие испытания; поэтический образ, отличающийся исключительной реалистической достоверностью:　

Здесь я должен сделать очень важную оговорку. Еще в середине тридцатых годов поэт Николай Дементьев, автор известной поэмы «Мать», очень метко определил особенность творчества Алексея Суркова. Николай Дементьев сказал так: «Сила Суркова — в очень личном, в очень заинтересованном, страстном отношении к тому и к тем, о чем и о ком он пишет. Сурков присутствует в своих стихах не только как наблюдатель, замечающий мелочи, делающие его стихи красочными и образы запоминающимися. Он присутствует в своих стихах и как действующее лицо. Это он утешает минера Синицу. Он пишет письмо вдове убитого бойца. Путиловский парень называет его Алешей. Благодаря всему этому видишь не условных воинов, долженствующих иллюстрировать ту или иную мысль, а боевых товарищей, очень конкретных, неповторимых людей, в очень конкретных взаимоотношениях. Благодаря этому так полногласно звучат обобщающие стихи Алексея Суркова».　

Лучшие качества Суркова-поэта обнаружились буквально с первых дней Отечественной войны. В первые же дни сражений с гитлеровским бронированным чудовищем надо было призвать всю армию, весь народ к стойкости и смелости. Алексей Сурков написал «Песню смелых», размноженную периодикой, многократно воссоздававшуюся на плакатах и фронтовых листовках.　

Героическое время требовало героического слова. Я помню, как на страницах «Красноармейской правды» появилась баллада Алексея Суркова, посвященная Мише Попову, слепому баянисту воздушно-десантной бригады. Здесь Алексей Сурков несколько отступил от своей всегдашней манеры бытового воссоздания реальных событий. Его лирический герой — слепой баянист — выступает в романтическом ореоле, он символизирует песенную душу народа, вставшего на смертельную борьбу с захватчиками. Поэт искусно использовал мотивы старой песни городских окраин, придав им вполне современный смысл. Сначала перед нами конкретная военная обстановка: «Вновь снег чернеет пятнами, а за спиной Москва…» Но затем поэт пускает в ход оружие старой романтики, обращая его к практической цели, ведущей к победе над врагом: