Мир рушится - Абульгасан Алибаба оглы Алекперзаде
Буленд решил, что лучше всего отделаться шуткой и тем самым кончить этот неприятный разговор.
— Нет, она дала согласие, Амина-ханум! Осталось только твое согласие получить. Ну как, ты согласна? — и, не давая ей возможности ответить, Буленд вдруг серьезно, но решительно добавил: — Сона хорошая девушка, Амина-ханум, она начитанна, умна! У нее чистое сердце. Она сможет помочь нам, может научить грамоте этих сирот. Мы обязательно привлечем ее к этой работе! А захочешь, и для тебя найдется работа!
Лицо Амины исказилось злой гримасой:
— Благодарю! Я по ночам не спала, все вашего приглашения ждала! Чего захотели! Не хватало, чтоб я вам еще служила!
X
То, что услышала Амина из уст самого Буленда, жгло ее душу — она завидовала девушке. Если они поженятся, Сона обретет счастье, будет жить в радости и довольстве. Нет, Амина этого не допустит! Она не переживет счастья Соны! Муж Амины скитается по лесам, богатство их уплыло из рук, так нет же, этого аллаху недостаточно. Амина должна днем и ночью мучиться, а Дурданэ-ханум и ее дочь Сона наслаждаться прелестями жизни! Этому не бывать!
Расставшись с Булендом, Амина думала только об одном: как сделать, чтобы в Соне пробудилась ненависть к Буленду. Если бы Амина могла, она бы, как говорится в народе, волчьим жиром смазала их отношения. Придя к Соне, Амина попросила извинения за то, что случилось в подвале, обняла ее и сквозь слезы проговорила:
— Знаешь, Сона, здесь был Буленд.
Сона внимательно посмотрела на Амину, и та с такой лаской ответила на ее взгляд, что девушка на минуту оставила хурджин, в который собирала вещи, готовясь поехать в Ашаги-Гюллю.
— Амина-ханум, я на два дня поеду к маме.
— Знаешь, Сона, он как-то зло посмотрел на меня и сказал: «Эх, Амина-ханум, Амина-ханум, время-то как изменилось! Сад ваш увял, бассейн загрязнился, да и сами вы постарели». Какой мерзкий человек этот Буленд. Он о тебе так плохо отзывался… Да разрушит аллах дом этого злодея! Нет, Буленд нехороший человек!
Сона, плотно сжав губы, смолчала.
К вечеру пришел к Амине-ханум заведующий приютом.
— Мы уходим. Заночуем там же, где спали вчера. Я и детей забираю с собой. Прошу вас к утру освободить еще одну комнату, она мне нужна. С завтрашнего дня я буду ночевать уже здесь… — сказал и ушел.
Сона с Аминой сели пить чай. Из дому ушла и младшая невестка с ребенком. Стало тихо и почему-то страшно.
— Так вот, нехорошо он о тебе отзывался, Сона, — решила продолжить атаку Амина-ханум. — Ты только послушай, что он выдумал: Сона подлизывается ко мне, хочет меня женить на себе! А сама шпионит, все для своего дядюшки Гамзы старается!
Долго еще Амина «обрабатывала» Сону.
— А хочешь, я с тобой пойду спать? — вдруг предложила Амина-ханум, когда уже собиралась уходить.
— Нет, нет! — взволнованно ответила Сона. — Я не боюсь спать одна, спасибо…
Не успела Амина спуститься во двор, как к ним постучались. Амина догадалась, кто стучит, и побежала к воротам.
Позавчера приходил Кямаладдин. Он очень торопился и успел только ей шепнуть, что Гамза жив-здоров, посылает ей привет и на днях они попытаются пробраться в Тифлис. Он от имени ее мужа предложил Амине собрать оставшиеся драгоценности и прислать с Кадыром в Гаякент, чтобы Гамза мог захватить их с собой. Кямаладдин обещал лично проводить Кадыра к Гамзе. И еще Гамза строго-настрого наказал, чтобы Кадыр в случае, если он не найдет его в условленном месте, поехал в Сарыкая, там они и встретятся.
И вот вчера, как об этом просил Гамза, Амина отправила Кадыра в Гаякент.
Кадыр с готовностью принял предложение. А Амина теперь ждала вестей от мужа. Она очень беспокоилась, как бы с ним не приключилась беда в пути — ведь их могли задержать, убить. Амина даже просила Кямаладдина передать мужу, чтобы он отказался от этой затеи. «Ради аллаха, — говорила Амина, — умоляю, потерпите еще немного, может, судьба снова улыбнется нам и новоявленные хозяева сгинут?»
Открыв ворота, Амина тотчас впустила Яралибека. Гость тут же, не входя в дом, велел ей скорее собираться.
— Неужели-таки едете? — спросила с тревогой Амина.
Яралибек не ответил ей и в свою очередь сам спросил:
— Можешь достать коня?
— В хлеву есть кони… Но приютские. Надо и девушку с собой захватить.
— Какую такую девушку? — удивился Яралибек и, узнав, о ком идет речь, решительно отказался. — Она только задержит нас. Хозяин Гамза приказал, чтобы я только тебя отвез к нему.
— Нет, я не оставлю ее большевикам. Чтобы я в холоде, голоде жила, таскалась аллах знает по каким лесам и горам, а она оставалась бы здесь, у меня в доме, и обжиралась вместе с Булендом моим добром? Не бывать этому!
Они еще немного пошептались у ворот, потом Амина отвела гостя наверх, в одну из неприбранных комнат, а сама пошла к Соне.
— Сона, — сказала она, — ты не боишься? Может, мне все-таки остаться у тебя?
— Нет, нет, я не боюсь, — ответила Сона, не глядя на тетю. И как только та ушла, потушила лампу. Сона с нетерпением ждала наступления утра, чтобы поскорее уехать в деревню к матери. Она старалась уснуть и забыть горькие слова Амины, но все было тщетно. Девушка долго ворочалась в постели. «Неужели Буленд и в самом деле говорил обо мне плохо?» Сона вначале не поверила Амине. Но, вспомнив беседу с Сиратом, она начинала верить ей. Однако Сона оправдывала Буленда и казнила себя. Буленд все время стоял перед нею, и Сона мысленно обращалась к нему: «Я должна еще раз увидеть тебя, поговорить с тобой, мы тогда лучше узнаем друг друга. Ведь я не могу без тебя, Буленд…»
В конце концов усталость взяла свое, веки ее смежились, и она уснула тяжелым, неспокойным сном. А в это время Амина с лампой в руке ходила по комнатам, оплакивая счастливые дни, проведенные здесь. Особенно стала убиваться Амина, когда спустилась в подвал, где в тайниках были спрятаны ее богатства. Нет, она не допустит, чтобы все это добро, ее дом, сад достались Соне…
Глазами, полными слез, она взглянула на Яралибека, и он, словно поняв смысл ее взгляда, подтвердил:
— Да, да, Амина-ханум! Он строго-настрого приказал, чтобы ты бросила все и ехала к нему!
— Неужели у него нет и искры надежды, что мы снова вернемся?
— Поедем в Тифлис, там видно будет!
Разумеется, дома не останется ни грамма золота, весь шелк был припрятан с помощью Аллахгулу. Но что станет с