Библия в кратком изложении. Ветхий и Новый Завет - Библия

Вечером Руфь вернулась в город, неся с собой около ефы ячменя и остатки от сытного обеда. Когда Ноеминь увидела столь богатый улов и узнала, что благодетеля звали Вооз, сердце ее наполнилось надеждой и благодарностью. Она увидела в этом не просто удачу, а явное провидение, воскликнув: «Благословен он от Господа за то, что не лишил милости своей ни живых, ни мертвых!» (Руфь 2:20). Ноеминь открыла невестке важную истину: этот человек — не просто добрый богач, но их близкий родственник, который по закону имеет право ужичества, то есть может выкупить их землю и позаботиться о них. Руфь послушалась совета свекрови и продолжала ходить на поле Вооза до самого конца жатвы ячменя и пшеницы, живя все это время с Ноеминью.

Когда жатва завершилась, Ноеминь, желая устроить судьбу любимой невестки и найти ей «покой», решилась на смелый шаг. Зная, что Вооз в эту ночь будет веять ячмень на гумне, она дала Руфи подробные наставления. Свекровь велела ей омыться, умаститься благовониями, надеть лучшие одежды и незаметно прийти на гумно. Ноеминь инструктировала ее не показываться Воозу до тех пор, пока он не закончит есть и пить, а когда он ляжет спать, узнать место его ночлега, прийти, открыть у него в ногах покрывало и лечь там, ожидая, что он скажет ей делать дальше, тем самым без слов прося его о законном покровительстве.

Руфь в точности исполнила наказ матери: когда Вооз, закончив работу и развеселив сердце свое после ужина, лег спать у края скирды, она тихо подошла, открыла у него в ногах и легла. В полночь мужчина проснулся, содрогнулся и, обнаружив женщину у ног своих, с удивлением спросил: «Кто ты?» (Руфь 3:9). Она ответила со смирением и решимостью: «Я Руфь, раба твоя; простри крыло твое на рабу твою, ибо ты родственник» (Руфь 3:9). Вооз не отверг ее дерзновения, но, напротив, благословил ее, отметив, что эта ее последняя милость к семье мужа еще больше первой, так как она не пошла искать молодых мужей. Он назвал ее женщиной добродетельной и пообещал сделать все, что она просит, однако открыл ей, что есть родственник ближе его. Вооз поклялся: если тот откажется от права выкупа, то он сам возьмет ее за себя.

Наутро, едва рассвело, Вооз вышел к городским воротам и сел там, ожидая. Увидев проходящего мимо того самого родственника, он остановил его словами: «Зайди, сядь здесь, такой-то» (Руфь 4:1) и собрал десять старейшин города в свидетели. Вооз начал дело, сообщив, что Ноеминь, возвратившаяся с полей Моавитских, продает часть поля, принадлежавшую их брату Елимелеху. Он предложил родственнику купить его в присутствии старейшин, но когда тот выразил согласие, Вооз объявил главное условие: «В день, когда ты купишь поле у Ноемини, должен купить и у Руфи Моавитянки, жены умершего, чтобы восстановить имя умершего в уделе его» (Руфь 4:5).

Услышав о необходимости жениться на моавитянке, близкий родственник тут же отказался от своих прав, заявив: «Не могу я взять ее себе, чтобы не расстроить своего удела; прими ты мое право выкупа» (Руфь 4:6). Чтобы закрепить отказ и передачу права, он совершил древний обряд, существовавший тогда у израильтян при искуплении и мене: снял сапог свой и отдал его Воозу перед глазами всего народа. Этим жестом он публично подтвердил, что уступает Воозу и поле, и право жениться на Руфи, и Вооз тут же призвал старейшин во свидетели того, что он приобретает все, что принадлежало Елимелеху и сыновьям его, и берет Руфь Моавитянку в жены.

Вскоре Вооз взял Руфь, и она стала ему женой, и Господь дал ей беременность, и она родила сына. Женщины Вифлеема, разделяя радость, говорили Ноемини: «Благословен Господь, что Он не оставил тебя ныне без наследника! И да будет славно имя его в Израиле!» (Руфь 4:14). Они называли младенца отрадой души и питателем старости ее, ибо родила его сноха, которая любит Ноеминь и которая для нее «лучше семи сыновей» (Руфь 4:15). Ноеминь, чья жизнь некогда была полна горечи, теперь взяла дитя, носила его у груди своей и была ему нянькой, обретя долгожданное утешение.

Соседки нарекли мальчика именем Овид. Этим событием завершается книга, открывая великий замысел Божий: Овид стал отцом Иессея, а Иессей — отцом Давида, прославленного царя Израиля. Так скромная история о верности и любви моавитянки Руфи оказалась вплетена в великую историю спасения, ибо через это родословие она стала праматерью царского дома, из которого, согласно обетованиям и вере христианской церкви, впоследствии произошел Спаситель мира.

В городе Рама жил левит Елкана, у которого было две жены, но одна из них, Анна, не имела детей и сильно скорбела об этом. Однажды, придя в Силом для жертвоприношения, Анна в глубокой горести молилась Богу, дав обещание: если у нее родится сын, она отдаст его Господу навсегда. Бог услышал ее, и она родила сына Самуила, что значит «испрошенный у Господа» (1 Царств 1:20). Исполняя обет, Анна привела отрока к первосвященнику Илию, чтобы он служил при скинии. В то же время сыновья Илия, священники Офни и Финеес, были людьми нечестивыми и развращенными. Они совершали святотатства, забирая себе мясо жертв еще до того, как оно было принесено Богу, и прелюбодействовали с женщинами у входа в скинию. Илий знал о проступках сыновей и делал им выговоры, но они не внимали ему. Тогда к Илию был послан человек Божий с вестью о гибели его дома. Позже, когда юный Самуил спал в храме, Господь призвал его и возвестил о неумолимом гневе Своем на дом Илия за то, что тот знал о нечестии сыновей, но не обуздал их.

Вскоре началась война с филистимлянами, и израильтяне потерпели поражение. Чтобы спасти положение, сыновья Илия вынесли на поле битвы Ковчег Завета, надеясь на его помощь, но произошло страшное бедствие: израильтяне были разбиты, Офни и Финеес погибли, а Ковчег был захвачен врагами. Когда вестник прибежал в город и сообщил об этом Илию, старый первосвященник упал со своего стула, сломал хребет и умер. Однако и филистимлянам Ковчег не принес радости. В храме их бога Дагона идол