Библия в кратком изложении. Ветхий и Новый Завет - Библия

Поскольку город был велик, а жителей в нем оставалось мало, Неемия принял меры по его заселению. Были брошены жребии, и каждая десятая часть жителей Иудеи, а также добровольцы переселились в Иерусалим, чтобы наполнить его жизнью и охранять святыню. После этого состоялось торжественное освящение восстановленных стен. Для этого собрали левитов и певцов со всех мест. Неемия организовал два больших хора, которые торжественными процессиями двинулись по верху стены в противоположные стороны, славя Бога на гуслях и псалтирях. В тот день принесли великие жертвы и веселились так громко, что радость Иерусалима была слышна издалека.

После двенадцати лет правления, в 432 году до н. э., Неемия вернулся ко двору царя Артаксеркса, но спустя время вновь выпросился в Иерусалим. Прибыв в город вторично, он с горечью обнаружил, что в его отсутствие народ снова впал в грехи. Священник Елиашив поселил заклятого врага иудеев, Товию, в одной из комнат при храме. Левитам перестали давать положенную десятину, и они разбежались по своим полям, оставив служение. В субботу в городе открыто велась торговля и работали точила. Кроме того, многие евреи взяли в жены азотянок, аммонитянок и моавитянок, так что их дети уже не умели говорить по-иудейски.

Увидев этот упадок, Неемия начал действовать с прежней решимостью и даже суровостью. Он выбросил все домашние вещи Товии вон из храмовой комнаты, велев очистить ее. Он вернул левитов на места и восстановил сбор десятин. Чтобы прекратить нарушение субботы, он приказал запирать городские ворота с вечера пятницы и пригрозил торговцам, ночующим под стенами, наложить на них руки. С особым негодованием он обрушился на тех, кто вступил в смешанные браки, взяв с них клятву не отдавать дочерей за иноплеменников, а внука первосвященника, породнившегося с Санаваллатом, он вовсе прогнал от себя. Завершив это очищение народа и устроив порядок служб, Неемия закончил свой труд молитвой: «Помяни меня, Боже мой, во благо» (Неемии 13:31).

История начинается в Сузах, столице Персидской империи, где великий царь Артаксеркс, властвующий над ста двадцатью семью областями от Индии до Эфиопии, устроил невиданное торжество. В третий год своего царствования он организовал грандиозный пир для вельмож и князей, который длился сто восемьдесят дней, демонстрируя богатство и блеск своего государства. Когда эти дни истекли, царь устроил семидневный пир для всего народа, где вино лилось рекой из золотых сосудов. В разгар веселья, когда «развеселилось сердце царя» (Есфирь 1:10), он повелел привести царицу Астинь, чтобы продемонстрировать гостям ее красоту. Однако царица проявила непокорность и «не захотела прийти» (Есфирь 1:12) по царскому повелению. Этот отказ привел Артаксеркса в ярость, и по совету мудрецов, опасавшихся, что такой пример подорвет авторитет мужей во всем царстве, он лишил Астинь царского достоинства и удалил ее от себя.

Лишившись супруги, царь решил найти новую жену, для чего со всех концов империи в Сузы были собраны «красивейшие и благообразнейшие» (Есфирь 2:2) девицы. Среди них оказалась сирота по имени Гадасса, или Есфирь, что означает «звезда». Она была воспитана своим родственником Мардохеем, иудеем из колена Вениаминова, чьи предки были пленены и уведены из Иерусалима при царе Навуходоносоре. Есфирь отличалась не только красотой, но и скромностью и, следуя строгому наказу своего воспитателя, «не говорила о родственниках своих и о народе своем» (Есфирь 2:10), скрывая свое иудейское происхождение. Когда настал ее черед предстать перед правителем, она обрела благоволение в его глазах больше всех других дев, и в седьмой год своего правления царь возложил на ее голову венец, сделав ее царицей вместо Астинь.

В то время как Есфирь жила во дворце, Мардохей, занимавший должность при царском дворе, случайно узнал о страшной опасности, нависшей над государем. Двое царских евнухов, охранявших порог, замыслили зло и хотели «наложить руку на царя Артаксеркса» (Есфирь 2:21). Мардохей не остался в стороне и немедленно сообщил об этом заговоре царице Есфири, а та передала предостережение царю от имени Мардохея. Дело было расследовано, злоумышленников казнили, а этот поступок верного подданного был увековечен: «…вписано было это в книгу дневных записей у царя» (Есфирь 2:23). Однако, несмотря на спасение жизни монарха, Мардохей в тот момент не получил никакой награды, и о его заслуге временно забыли.

Вскоре после этих событий царь возвеличил некоего Амана, поставив его выше всех князей и слуг при дворе. Был издан указ, согласно которому все находящиеся при царе должны были падать ниц перед новым фаворитом. Однако Мардохей проявил твердость в своей вере: он «не кланялся и не падал ниц» (Есфирь 3:2), так как, служа Богу, не хотел поклоняться человеку. Такое поведение было расценено Аманом как дерзость и личное оскорбление. Когда Аман узнал, что непокорный придворный — иудей, он «исполнился гнева» (Есфирь 3:5). Его гордыня была настолько уязвлена, что он счел ничтожным наказать одного лишь Мардохея; вместо этого в его сердце созрел чудовищный план истребить весь народ Мардохея во всем царстве Артаксеркса.

Чтобы выбрать благоприятное время для этого злодеяния, он прибег к гаданию и бросал жребий, называемый «пур», который указал на тринадцатый день двенадцатого месяца, то есть месяца Адар. Вооружившись этим знанием, Аман явился к царю с коварным доносом, заявив, что существует один народ, чьи законы «отличны от законов всех народов» (Есфирь 3:8) и который не исполняет царских повелений, а потому оставлять его в живых не полезно для царя. Чтобы подкрепить свои слова и склонить правителя к жестокому решению, вельможа пообещал внести в царскую казну десять тысяч талантов серебра. Артаксеркс, доверившись своему любимцу, снял с руки перстень и передал его Аману, тем самым скрепив печатью указ о том, чтобы все иудеи «были истреблены в один день» (Есфирь 3:13), а имущество их разграблено.

Узнав о страшном указе, Мардохей «оделся во вретище, посыпал пеплом голову» (Есфирь 4:1) и громко взывал к Богу посреди города. Через слуг он передал Есфири копию указа и потребовал, чтобы она пошла к царю и молила его о помиловании своего народа. Однако Есфирь колебалась, напомнив Мардохею о строгом законе: всякий, кто войдет к царю во внутренний