Затмение; Год 1666 – Часть 4 - Нора Ольвич

Ведь именно в этот момент, практически под самым небом, на вершине горы мы открывали новую главу своих жизней. Граф Эдуард, затаив дыхание озирался, впитывая новое. Его губы что-то шептали для него одного, а взгляд всё чаще замирал на княжне.

Графиня, смотрящая вдаль несомненно, была удивлена обликом неизвестного сооружения, о котором ей до этого совершенно не было известно. Его возведение совпало с определённым периодом жизни барона Николя де Беккариа, когда внешность этого почтенного господина стала напоминать о покойном короле соседям, и слухи о том, что он является незаконнорождённым братом Франциска I, достигли ушей кого-то из верных слуг барона.

Устав от сплетен, раздумий и неприятных любопытных взглядов, барон решил оградиться от всех и обзавёлся, как говорится, персональным окружным рвом вокруг замка д' Сов и неприступным подъёмным мостом к нему. Всё это развлекало маркизу-де Аулестия, которая с нежной улыбкой всегда наблюдала за волевым поведением своего супруга.

«— … вы же знаете, мадам герцогиня, Ваш дядя всегда прав, к чему спорить с бароном, как решит, так и будет»…

Шептала оглушённая счастьем Анна, махнув как-то ручкой с идеальным маникюром.

Итак, вдалеке за широким полем высился поднятый мост, словно немой свидетель наших былых тайн и приключений. Только я обладала знаниями о том, как можно повлиять на механизм и привести его в действие. Ведь этот мост не должен был сломаться или заржаветь в самый нужный на то момент. Прочный сплав и новаторские изыскания шевалье Вейлра в конце шестнадцатого века были гарантией его надёжности.

Этого никто не должен был знать.

— Княжна, нам понадобятся ваши кинжалы. И ваше умение, поражать дальнюю цель. Давайте ускоримся, мы должны это сделать только втроём.

Обернувшись к нашим мужчинам, прошептала с извиняющейся улыбкой графу Эдуарду и шевалье Ноэлю:

— Мы вынуждены вас оставить месье. Будем ожидать наше воссоединение возле рва.

Послав в галоп жеребца, что следовал за мной на судне из Испании я только что не закричала от восторга. Слышала, как шептал ветер что-то мне вдогонку и этот мир ворчал о том, что я неисправима.

«…- я люблю тебя, мир…»!

«…- наконец-то, и эта роза будет цвести только для меня… девочка моя я дождался; твоё признание бесценно».

* * *

На первый взгляд перед нами стояла сложная задача — проникнуть в запретное имение, расположенное в глухих горах. Единственный путь, ведущий к нему, перекрывался поднятым над глубоким ущельем мостом.

Казалось, что перед нами стоит воистину непреодолимое препятствие, но это было так, только на первый взгляд.

И это не означало вовсе, что задача не решаема. Нужно было знать секрет. Внимательный взгляд мог отметить некий выступ в центре одной из двух стоящих огромных каменных колонн, служащих опорой моста. Колоны уходили огромным коридором к воротам крепостной стены замка.

— Княжна вы видите этот выступ? В него должен войти ваш стилет. Тот, что я сконструировала для вас. Самый универсальный из всех. Вы метали его на очень дальнее расстояние в Шотландии, вспомните.

— Так вот, для чего были эти тренировки. Но это невозможно…

— Вас смущает расстояние? Потренируйтесь. Достаньте стилет, который не жалко. Ущелье глубокое, мы не сможем достать то, что достигнет его дна.

— Я попытаюсь… надеюсь, моих сил хватит. Стилет долетит, уверяю вас мадемуазель Каталина, но ведь он не войдёт в камень. Отскочит и падая действительно достигнет самого дна ущелья.

— Это не камень…

Графиня и княжна резко развернувшись в мою сторону неотрывно смотрели мне в глаза.

— А вы полны секретов Донна…

— Я рада удивить вас, хоть чем-то дамы, хотя с Торризи мне сравниться сложно.

И это уже стало вопросом чести. Я уверена, что вместо мишени эти амазонки видели только одно лицо…

Мадам Дениза достала свой стилет, её упрямый взгляд говорил о многом. Как они обе были прекрасны. Это был определённо некий знаковый момент их жизни в этом мире.

Источая изящность и женскую магию, они создали вокруг себя атмосферу загадочности и силы. Их глаза блестели, словно не было тяжёлого восхождения по горным склонам.

Сердце замирало нервным ожиданием, а глаза следили за движением метательных кинжалов, что взмыли одновременно в воздухе. Металлический блеск и свист рассекаемого воздуха, словно искра предзакатного солнца, и они точно попали в цель — секретную деталь кладки, активирующую механизм, способный опустить мост.

Одновременно!

— Враг повержен!

Дыхание мадам Денизы затрепетало, княжна удивлённо наблюдала за происходящим, мы слышали звуки подъезжающего за нашими спинами каравана.

Время словно замедлилось, сначала слабое гудение раздалось будто с небес, затем громкий скрип раскатом проник в воздух, тяжёлые звенья моста начали двигаться. Громкий гул перекатывающихся цепей, превратился в грохот, и мост плавно стал опускаться над пропастью, образованной горным рвом.

Глубокое широкое ущелье, до этого казавшееся непреодолимой преградой, грозило сдаться нам без боя.

— Леди я заберу кинжалы. Оставим это втайне. В дальнейшем гвардейцы смогут поднять это сооружение другим способом. Итак, наконец-то мы дома, дамы и господа.

— Мне нравится этот мост в поднятом состоянии. Мы совершенно недоступны для окружающего мира.

Графиня направила Уголька в сторону ворот имения. Без седла в мужском одеянии она была словно амазонка, что вернулась домой после длительного отсутствия.

В глубине особняка Эдуард замер возле старинной работы, свет хорошо проникал сквозь готической формы, окна огромного зала. Портрет строгого мужчины, одетого по моде прошлого столетия. Знакомый облик мелькал в сознании. И не один. Они были удивительными и восхитительными. Ожившими, смотрящими на него из глубины веков.

В который раз, обходя неспешно и задумчиво семейную портретную галерею рода д' Фуркево, он наслаждался покоем. Верхний этаж располагал к одиночеству и размышлениям. Удобное кресло в эркере и уютный диван по соседству с чайным столиком посередине. Он любил бывать именно в этой зале. Лики живших когда-то в этом доме людей ему открывались каждый раз по-новому.

Затерявшиеся в прошлом, они, запечатлённые на холстах, словно оживали под его взором и игрой света. Стёкла, покрытые пылью времени, преломляли лучи, создавая магическую симфонию оттенков и теней на изящном орнаменте багета. Блики и глубокие полутени образовывали на мраморных подоконниках интригующие игры света и тьмы.

Портреты, вызывая необъяснимую трепетную атмосферу, тянули к себе необъяснимой энергией. Он слышал их шаги. Они звучали в его сознании. Медленные, уходящие в вечность. Неторопливо затихающие в конце бесконечного коридора. Казалось, они для того и уходили…