Затмение; Год 1666 – Часть 4 - Нора Ольвич
— Тальи* (подати), все выплачены, ваша светлость. С людей больше нечего взять. Перламутр и жемчуг не родит море — вот так сразу, нужно ещё примерно четыре года. Мы не в силах платить заново такие огромные суммы. А за эти годы бог не оставит нас своей милостью. Мы обязательно накопим и заплатим, но позже.
— Мессир Дюссо, кому были выплачены подати? Кто обязал вас платить их, и какими суммами обложили поселение?
Из рассказа пожилого местного жителя мы поняли, что клан Торризи уже практически, как около шести лет появился в жизни этих людей, которые каждый день тяжёлым трудом добывали себе хлеб на сущий, отвоёвывая его у моря.
Состояние постоянной задолженности усугубляло и так нелёгкое положение местных жителей. И они с глубоким удивлением смотрели сегодня утром на море, видя новый галеон, пожаловавший, как они думали опять за мздой.
— Венецианцы представились единственными наследниками имения баронессы и нашей рыбацкой деревни ваша светлость, мать — настоятельница монастыря св. Франциска, что расположен высоко в горах, платит им за аренду хозяйственных построек, не принадлежащих монастырю. Их когда-то возводили по приказу последнего барона. А мы, соответственно, оплачиваем ежегодный сбор-подать, за то, что живём на этих землях и ловим рыбу в водах, принадлежащих семейству Торризи.
— Семейству Торризи?
«…- интересно она отравит его, или вонзит кинжал, как только увидит, а если то и другое»?
После нескольких наводящих вопросов, заданных мною тихим голосом, месье Дюссо, который именно так смог в конечном счёте убедиться, кто действительно является истинным наследником имения, дал мне пояснения, от смысла которых я с довольным вздохом поняла, что венецианцы, попытавшиеся нахрапом присвоить себе хоть, что-то принадлежащее графини делла Гутьеррес не знали главного.
А именно, что в глубокой тайне, в специальном прибрежном глубоководном гроте, тихо существовала небольшая ферма, которая получила своё развитие благодаря первой герцогине Немур.
В те далёкие времена, когда рыбаки ещё только учились обращаться с этими удивительными созданиями, она научила местное население выращивать устриц.
Я помнила, как шептала своим слушателям в том, другом веке:
«— … их не нужно истреблять, это воистину золотое дно, поверьте. Ловите для еды исключительно рыбу но только не устриц».
Процесс был сложным и требовал огромной осторожности, поэтому его изучение когда-то стало целой наукой. Мы пробовали и ошибались. Но ведь ошибки — это тоже результат.
Женщины посёлка с годами превратились в больших специалистов в этом трудоёмком деле. Они умели подсаживать прямо в тело устриц специально отобранные мелкие кусочки раковин, что позволяло этим морским обитателям формировать жемчужины. Особые размеры раздражителей были подобраны с учётом индивидуальных особенностей каждой устрицы, а проведение такой манипуляции требовало точности и аккуратности.
Умение передавалось из поколения в поколение. Мудрые жительницы посёлка, уже давно перешедшие в пожилой возраст, обучали молодёжь семейному делу, прилагая все усилия, чтобы сохранить секрет специальной науки внутри своего маленького сообщества в посёлке.
Они строго запрещали передавать знания чужакам, никому извне не разрешая заглядывать в тайный грот.
Мужчины-ныряльщики находили всё новых и новых будущих обитательниц фермы, которые проживали затем в гроте на полном обеспечении, вдали от бурь и морских волнений, грозивших их выкинуть на берег.
Жемчужных устриц упаковывали в специальные сетки, которые подвешивали вертикально на глубине около шести метров, они выращивали в себе жемчуг около четырёх лет. Он получался удивительным. Золотистым, ровным и очень высоко ценился на рынке в Париже.
— Нам просто необходимо изучить всё, что касается вопроса податей для семьи Торризи. Бухта должна стать закрытой и охраняемой со всех сторон, примерно, как в Шотландии. Рыбакам необходимо переправить свои семьи в имение в горы. Люди будут работать вахтами. Мы не будем более платить подати. Надеюсь, они не смогли попасть в замок?
— Это невозможно, ваша светлость.
Мадам графиня молча сверлила меня взором. Погрустневшая княжна Элена также замерла в удивлении.
— Нам понадобится ваша помощь княжна, но это позже. Понимаю, что говорю загадками. Но хотелось, чтобы вы всё увидели сами, на месте, как говорится.
* * *
Работа в посёлке кипела всю последующую неделю, мы собирались в дорогу. В русском фольклоре есть такая фраза — «скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается…». Это про нас.
И вот, наконец-то верхом, с большими телегами рядом, гружёными домашней утварью, мебелью, вещами, детьми и многими другими очень нужными в быту мелочами мы двинулись в горы, отслеживая реакцию близнецов, что смирно сидели на руках у няней. Они изучали. Объектов для этого было слишком много. Им явно не хотелось тратить энергию на вопли.
Постепенно разглаживались хмурые лица рыбаков и многочисленных членов их семей. Будущее уже не было таким безрадостным.
Они уже все знали, что приехала действительно хозяйка. И что удивительно не в единственном лице. Три поразительные девушки правили всем вокруг. Учитывали и записывали. Расспрашивали, внимательно выслушав самых пожилых жителей деревни, уговаривали их с семьями перебраться в горы. Поясняя, что именно таким образом легче будет защищать от неожиданного вторжения венецианцев самых слабых и беззащитных.
* * *
Мягкий ветерок нежно шуршал где-то в листве, лаская лица, в то время как редкие лучи солнца проникали сквозь густую зелень деревьев, создавая мелькающие игры света и тени перед нашими глазами.
Верхом, старательно преодолевая каждый подъём и поворот, мы будто чувствовали, как дыхание учащалось в волнении.
Графиня смотрела вперёд с воодушевлением. Наконец-то близился момент, когда все мы доберёмся до главного строения в имении баронессы. Увидим её портрет. Вдохнём воздух дома.
Разговоры и смех, слышавшиеся фоном, лишь подогревали внутренний огонь людей. Вместе преодолевая стремительные повороты и подъёмы, мы, конечно же, осознавали, что каждый шаг наших благородных животных делает ближе к цели всех переселенцев. Неиссякаемая энергия и решимость, вот что управляло нами весь этот путь. Выехав ранним утром, мы весь день провели в дороге.
Тропа, наконец, привела нас к ущелью. Миновав его, выйдя на плато, замерли оттого, что это видение было словно незабываемой картиной великого художника.
Поверхность земли освещалась яркими лучами закатного солнца. Благодать Вселенной была словно подарком после трудных будней последних дней. Раскинулся величественный вид на зелёные холмы и прекрасную долину Прованса, горы вдали были поистине волшебным завершением данного пейзажа. Живописные цветы, тончайшие ароматы, тёплый воздух — всё это магически сочеталось и было, безусловно, вознаграждением для всей нашей семьи.
Имение баронессы стояло на вершине холма, словно окутанное загадкой и мистикой.
Под наш восторженный взгляд, время замедлилось. Казалось,