Случайная попаданка для дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

Судья переводит взгляд на мое «изобретение», потом на меня. Эриан кладет мне руку на плечо и легонько сжимает его, приободряя.

— Госпожа Орвелл, — строго, как будто всем своим видом показывая, что он увидит малейшее вранье, спрашивает судья, — это вы создали цветок?

Облизываю пересохшие губы, нервно прочищаю горло и вытираю ладони. Почему-то очень сложно вот так при всех вслух заявить о том, что действительно это я смогла вырастить такие цветы, что это я додумалась до такого.

Но если не сейчас, то когда, правда?

— Я, — коротко отвечаю и с замиранием сердца смотрю на лицо судьи, которое медленно «оттаивает».

— Удивительная вы женщина, — судья как-то по-доброму, практически по-отечески, с легким прищуром улыбается ректору, — кому-то повезло.

Дальше он зачитывает свое решение, в котором почти полностью оправдывает меня и Эриана. Почему почти? Потому что зафиксирован факт того, что мы не выполнили требования властей, даже несмотря на благородные стремления.

Но учитывая наш вклад в раскрытие заговора против короны, нашу вину называют «условной», что бы это ни означало, и не назначают наказания. А вот в отношении принца Альберта открывают специальное, закрытое, расследование.

Иргания собирает все свои бумаги обратно в папку и, как будто специально стараясь не смотреть на нас, собирается уйти.

— Стой, — я останавливаю ее за рукав.

Иргания смотрит на мою руку, а потом поднимает на меня вопросительный взгляд.

— Спасибо, — говорю я,а у самой ком в горле.

— Не меня благодари. Его, — женщина указывает взглядом на Эриана, а потом говорит ему. — Мы в расчете. И… счастья вам.

Уголки ее рта лишь слегка поднимаются, а в глазах появляется какая-то тоска. Расцепляю пальцы, неловко улыбаясь Иргании, и она покидает зал. Как всегда, полная достоинства и уверенности. И, похоже, только мы с Эрианом замечаем, что кисти, держащие папку, слегка подрагивают от напряжения.

— Что она имела в виду? — спрашиваю я, оборачиваясь к ректору.

— Наш один маленький договор, — он даже не смотрит вслед Иргании, его внимание целиком и полностью сосредоточено на мне. — Ты уходишь в отпуск не менее, чем на месяц. А там я постараюсь…

— Алессандра!

Ректора прерывает очень недовольный, с нотками ярости голос «папеньки».

— Как это все понимать⁈ — возмущается он, насупив брови и глядя на меня сверху вниз.

Но меня это не пугает и ни капельки не трогает.

— Что именно? — даже не пытаясь отстраниться от ректора, уточняю я.

— Все это! Как ты могла вообще оказаться связанной с нестабильными⁈ Этот суд! Этот… — «папенька» указывает на Эриана. — При том, что у тебя есть жених!

За спиной отца Алессандры словно из ниоткуда появляется еще один мужчина. Высокий. Статный. Властный. От него веет силой и уверенностью. По телу пробегают мурашки, а волосы на затылке встают дыбом от знания, что он опасен. До чертиков опасен.

Он смотрит на меня, потом на Эриана и протягивает ему руку в черной перчатке:

— Мои поздравления, ректор Ферст, — говорит он низким, грудным голосом. — Это было очень неожиданно, но весьма эффектно. Кто бы мог подумать, что один из сильнейших драконов нестабильный и так качественно скрывающий свою магию.

— Так же как и то, что принц тоже может удивить, Вальгерд, — Эриан пожимает протянутую руку. — Надеюсь, я не подхожу под категорию тех, кто достоин метки. Как своровавший чужую невесту.

Вальгерд⁈ Так это он должен был стать мужем Алессандры? У меня даже от одной мысли холодок по спине. Да, он хорош собой, но рядом с ним мне хочется прижаться к Эриану, чтобы чувствовать себя в безопасности.

— Истинных невозможно своровать, — усмехается он. — Конечно, помолвка будет расторгнута в ближайшее время. А сейчас позвольте откланяться.

Вальгерд кивает и тоже уходит из зала.

— Что⁈ — кажется, до «папеньки» только сейчас доходит, что произошло. — В каком смысле «истинная»⁈ Да как ты можешь вообще об этом думать? Вспомни, кто его сестра! Да даже он сам! Ты не имеешь права так позорить наш род!

— Нестабильные — такие же маги, как все остальные, — перебиваю эту отвратительную тираду я. — Просто им нужно отдельное обучение.

— Чушь!

— Это правда. Как и то, что я не выйду замуж за Вальгерда! — даже для себя неожиданно категорично говорю я.

— Тогда ты не будешь Орвелл! — отвечает взбешенный «папенька», раскрасневшись и активно жестикулируя.

— С радостью! — Я вскидываю подбородок и на эмоциях подпаливаю ему камзол. — Всю жизнь пытаться угодить тому, кому нужна только как ценный товар? В гробу я это видела!

«Папенька» быстро гасит пламя, однако следы возгорания на полах камзола остаются.

— Как ты… — он замахивается, чтобы ударить, но Эриан бьет первым.

— Не позволю и пальцем прикоснуться к моей истинной. Никому, — зрачки его вытягиваются в вертикальную линию. — Если вы подойдете к ней ближе, чем на десять шагов, я не ручаюсь за дракона.

Отец Алессандры еле поднимается с пола, держась за тут же начинающую отекать скулу.

— Засужу… — шипит он.

— Не испугали, — с легкой ухмылкой говорит Эриан, прижимает меня к себе, и я снова ощущаю действие его силы.

Мы оказываемся где-то… точно не в академии.

Ректор Ферст

Стою и не понимаю, почему я перенес ее именно сюда. Мы стоим на обрыве перед бескрайним морем. Воздух наполнен солеными брызгами и шумом разбивающихся о скалы волн.

Алессандра, точнее, Олеся, прикрывает глаза и глубоко вдыхает. Олеся… Сколько раз за эти дни я снова и снова произносил это имя. Как ждал и боялся того мгновения, когда нас оправдают, когда наказание и опасность не будут висеть над нами.

И все же я не перенес ее в академию, как должен был. Мы тут, где спрятали детей, где в мучительном ожидании проходили последние дни.

Все еще держу Олесю в своих руках и смотрю на трепещущие ресницы Олеси, на нежную, почти прозрачную кожу, которой хочется коснуться, на искусанные губы, которые хочется поцеловать… И не позволяю себе этого.

Если сейчас уступлю своим желаниям, то не смогу уже остановиться. И не отпущу. Не