(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

Все равно буду тянуть время. Оглядываюсь, чтобы понять, где же мы: серое помещение, каменный пол, но камень тщательно отполированный, искусно выложенный — явно дорогая работа. Освещения почти нет, только пара факелов, но стены из отражающего мрамора, поэтому хорошо видно, что помещение пустое.

Как раз кроме тумбы, на которой клетка с Ири, и высокого постамента чуть поодаль, в полукруглом углублении в стене.

— Неужели не узнаешь, где мы? — спрашивает Холливан, прерывая мое изучение помещения. — Лантерра, может, ты расскажешь?

Мама с ненавистью смотрит на Холливана. Видно, что она узнает место, ей это очень не нравится, но произнести вслух — как будто признать поражение.

— Да, моя дорогая, это храм Восшествия, — отвечает за маму мужчина. — То место в самом сердце королевского дворца, где из поколения в поколение восходили на престол потомственные короли и королевы. А на пару этажей выше — тот самый балкон, с которого являли свое величие монархи.

По телу пробегают мурашки от осознания, что я в доме своего детства, я на своей родине. Только радости от этого я не испытываю.

Вот оно место, куда я дщолжна была попастоь по доброй воле, если бы играла по его правилам. Но я отказалась. Сначала от гранта, потом не повелась на намеки на балу…

— То, что грант придуман ради меня, и так понятно. Но неужели и ко всему остальному вы приложили свою руку?

Лицо Холливана раздраженно искривляется:

— Если бы. У тебя должен был быть другой наставник, но этот Ферст… У него на все свой взгляд, и спорить бесполезно — в академии за ним последнее слово.

— Другой наставник? Илиас? — меня пронзает внезапная догадка.

Холливан ухмыляется, и эта улыбка страшнее любого оскала.

— О, этот мальчишка оказался жадным и тщеславным. Идеальный инструмент. Ему нужны были деньги и возможность утереть нос Филису. Я просто дал ему направление. Он должен был расшатать твою эмоциональную стабильность. Влюбить, бросить, унизить… Эмоции — лучший катализатор для пробуждения родовой магии.

Меня мутит. Теперь уже не от удара по голове, а от омерзения. На что способен этот человек? Нет… Не человек. Это чудовище.

— Филис стал помехой, которую я пытался убрать со своего пути, но он… — Холливан недовольно цыкает. — Слишком умный, слишком сильный, слишком упрямый. Влюбился идиот. Пришлось импровизировать. Пришлось ускорить события. И вообще… Между прочим, — он указывает на меня пальцем, — все смерти на твоей совести. Дай-ка прикину… пять или шесть человек. Давай мы сделаем так, чтобы они не были напрасными?

Холливан берет со стола книгу и крутит ее в руках. «Предания Северной Айкидонии». Та самая, которую я нашла в библиотеке, на которой я приносила «клятву» на посвящении и которую у меня забрал ректор.

— Непросто было достать ее из Хранилища, — говорит Холливан, с благоговением проводя рукой по обложке. — Сначала пришлось экспериментировать с кубком, а потом проявлять чудеса ловкости, пока все праздновали Золотой Маскарад.

Холливан пересекает помещение, в котором мы находимся, и зажигает два факела около высокого каменного постамента. Потом кладет на него книгу и кинжал и направляется к нам. Мама сжимает мою руку, я пытаюсь прикрыть ее своим телом, но у Холливана сейчас явное преимущество.

Он ударяет тростью по полу, запуская в разные стороны разбегающиеся волны. Маму откидывает от меня и прижимает к стене. Я кидаюсь к ней, но Холливан оказывается там быстрее и прижимает к маминой шее лезвие клинка.

— Пришло время, Ваше Высочество, — произносит он, глядя на меня с торжествующей ухмылкой. — Книга ждет.

Я сжимаю кулаки до хруста костей, до ранок от ногтей.

— Нет.

Холливает делает едва уловимое движение, и я замечаю, как на шее мамы появляется капля крови.

— Ты положишь руку на книгу, дашь каплю крови и принесешь клятву.

— Никогда! — кричу я. — Я не стану твоей марионеткой!

— Станешь, — спокойно отвечает он и переводит взгляд на маму. — Или Лантерра умрет прямо здесь. Медленно. Болезненно. На твоих глазах.

— Не трогай ее!

— Тогда делай, что сказано! — рявкает Холливан, теряя терпение. — Руку на книгу! Живо!

Я смотрю на маму. Она едва ли дышит, в ее глазах застыло «нет», а по щекам текут слезы. Но я не могу рисковать ее жизнью. Просто не могу.

Словно сломанная кукла, на негнущихся ногах я медленно иду к книге и тянусь дрожащей рукой к кинжалу.

Мои пальцы дрожат, а сердце, кажется, перестает биться, лишая меня ощущения, что я жива.

— Я… я не знаю клятвы, — мямлю я.

— Книга сама подскажет тебе слова. Клятва-кровь-прикосновение, — цедит сквозь зубы Холливан. — И начнется новая глава в твоей жизни. Возможно, недолгая… Особенно, если ты не будешь послушной.

В животе завязывается болезненный узел ожидания неизбежного. Металл рукоятки кинжала словно обжигает кожу, когда я касаюсь его. Я вижу периферийным зрением маму — она зажмурилась, по ее щекам текут слезы, а на шее все еще алеет тонкая полоска от пореза.

Пристальный взгляд Холливана словно давит на меня, мне не то, что двигаться, мне дышать невозможно.

Мама. Я не могу позволить ей умереть. Я должна это сделать.

— Умница, — шепчет Холливан, видя, что я взяла в руки кинжал.

Мир сужается до острия лезвия и старой, потертой кожи «Преданий Северной Айкидонии». Меня тянуло к этой книге. Сразу. С первого мгновения, когда я ее увидела. И, похоже, только я и могла ее найти: иначе как объяснить, что Ферст так удивился и сразу постарался спрятать книгу.

И клятву… клятву я уже произнесла! Как там было?

«Клянусь хранить знания, защищать истину, вернуть то, что было украдено, восстановить то, что было разрушено, раскрыть тайны, что были утрачены. И да восторжествует справедливость».

Книга действительно подсказала мне правильные слова. Я уже половину ритуала прошла, не зная этого. Книга хотела, чтобы я вернула нашему роду власть. Но не таким же способом?

Холливан замечает секунду моего замешательства, собирается напомнить мне, что стоит на кону. Но тут происходит то, что не ожидает никто из нас.

По воздуху прокатывается ударная волна, маму и Холливана откидывает в разные стороны, а меня бросает на постамент. Кинжал выскальзывает из моих пальцев и отлетает куда-то в угол. Я успеваю только проследить за его траекторией и краем глаза заметить, что