(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова
В голосе — насмешка, превосходство, триумф, в конце концов. Он уверен, что все идет по его плану. Только вот… я все еще ничего не понимаю. Кто на самом деле этот благотворитель, учредитель гранта, человек, давший мне возможность познакомиться с настоящей собой.
Знающий имя моей матери. Имя из прошлого, связанного с властью и королевской жизнью, окропленного кровью невинных жертв и разрушенного до основания повстанцами.
— Твои усилия напрасны, Ван, — произносит мама, и в ее голосе появляются стальные нотки. — Книга никогда не даст тебе власть.
— Она даст власть не мне, — отвечает Холливан и указывает на меня, — а ей. Люди ждут возвращения истинного рода. За ней пойдут. А я… Я еще думаю, кем мне лучше быть? Любящим мужем, в котором наследница увидела потерянного отца, полюбила без памяти и вышла замуж. Или опекуном, который с радостью заботится о юной сиротке, направляя на путь истинный.
Меня передергивает от открывающихся перспектив. А последнее «сироте» вообще заставляет собрать все силы в кучу и сесть, пусть даже опираясь на руку.
— Ты ей ничего не сделаешь, — говорю я.
Взгляд Холливана обращается ко мне. Холодный, расчетливый. В нем ни намека на того сочувствующего мужчину, который приглашал меня в академию, потому что заметил мои «необычные таланты».
— А вот это, моя дорогая, будет зависеть от твоего поведения.
Смотрю на Холливана, и по спине ползет липкий, леденящий душу страх. Он больше не скрывается. Да ему и не нужно это: теперь, практически у цели, ему не нужно больше заманивать добычу в ловушку, достаточно запугать и надавить.
— Да уж, переговорщик из вас так себе, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я должна стать вашей марионеткой? Я должна выйти и заявить, что во мне течет королевская кровь, зная, что меня убьют еще до того, как я закончу предложение?
Холливан качает головой и прохаживается из стороны в сторону, постукивая тростью о каменный пол. Специально молчит, выдержиая паузу, заставляя сердце стучать втройне быстрее.
— Убьют? — с губ Холливана срывается смешок. — О нет, моя дорогая Ярианна. Тебя будут носить на руках. Тебе будут поклоняться.
Я подтягиваюсь выше, обхатывая маму руками. Мне очень хочется, чтобы в этом во всем она не была замешана вообще: она и так положила свою жизнь на то, чтобы спасти меня. Теперь это уже не ее война.
— Все так просто? Заявила, что я принцесса — и уже богиня? — язвительно спрашиваю я, осматриваясь и пытаясь понять, где мы, и что можно сделать, чтобы выбраться.
Холливан останавливается прямо перед нами, возвышаясь мрачной опасной фигурой.
— Ты думаешь, я сидел сложа руки все эти годы? Пока твоя мать играла в прятки, таская тебя по трущобам, я нашел тех, кто верит в магию истинного рода. Тех, кто верой и правдой служил твоему отцу и ждал возвращения наследницы, — явно наслаждаясь своим расчетом. — И они работали. День и ночь. Из года в год. Мы готовили почву. Северная Айкидония устала от узурпаторов. Людям нужна надежда. Им нужна… легенда.
Фанатичный огонь в его глазах пугает больше, чем любые перспективы: Холливан не отступит, он будет идти напролом до самого конца.
— И мы с тобой подарим им эту легенду. Истинная принцесса, чудом спасшаяся, вернувшаяся, чтобы освободить свой народ. Красиво, правда? — улыбка, которая не обещает ничего хорошего. — Все уже готово к твоему возвращению. Переворот уже совершен, Ярианна. Столица под нашим контролем. Народ ждет, когда на балкон дворца выйдет законная наследница.
Мама ахает и прикрывает ладонью рот.
— Ты безумец, Ван… Ты всегда им был. Я должна была догадаться, когда ты «случайно» встретил меня на улице. Встреча спустя столько лет… И то, что ты меня узнал… — она качает головой, виня себя во всей этой ситуации. — Я-то подумала, что тебе ректор про меня сказал. А ты…
— Ну что ты, Лантерра, — он качает головой и переступает с ноги н ногу, стукнув своей тростью. — Неужели тебе так жалко тех пареньков, что служили тебе охраной? Я надеялся на более радушную встречу. Мы были друзьями, помнишь?
— Ты… Ты притворялся другом…
Я слушаю и не верю ушам. Друг семьи? Старый знакомый, который втерся в доверие, чтобы нанести удар в спину?
— Ну почему сразу притворялся? — Холливан качает головой. — С вами было вполне удобно рядом. Сытно. А когда пришли повстанцы, я понял, что лучше бежать.
— Трус! — вырывается у меня. — Мужчины Айкидонии до конца защищали народ! А ты…
— А я… Я нашел тебя, вытащил из грязи, дал образование. А теперь ты будешь тем инструментом, который поможет защитить народ. Разве это не истинный патриотизм?
По-моему, это не патриотизм — это одержимость. И вовсе не светлыми идеями, а жаждой власти, стремлением к комфорту.
Холливан подходит к небольшой тумбе в углу с чем-то, накрытым бархатной тканью. Он тянет за уголок, и покрывало сползает. На столике стоит клетка с Ири. Я едва удерживаю себя от того, чтобы броситься к нему. Мой хамелеон спит… Только был бы здоров!
— Ты не представляешь, как сложно было найти тебя, Ярианна. Лантерра слишком хорошо тебя прятала. И вот, когда я уже почти отчаялся, простая подавальщица «вшух» — и меняет цвет волос богатенького придурка. Я сразу обратил внимание на необычного фамильяра, а потом на то, что у этой подавальщицы необычные волосы. Два плюс два было легко сложить, понимаешь?
Этот ненормальный догадался обо всем буквально за несколько мгновений, а я не знала об этом всю сознательную жизнь.
Ныряю вглубь себя, пытаясь поймать свои магические потоки. Тишина…
— Не пытайся, Ярианна, — обращается ко мне, как к глупенкой девочке, Холливан. — Я надежно заблокировал твою магию. Но она к тебе непременно вернется, когда ты добровольно согласишься принять то, что принадлежит тебе по праву.
Время. Мне надо тянуть время. У меня все еще тлеет безумная надежда, что сообщение успело улететь к ректору. Да и пропажу мамы точно скоро заметят. Нас будут искать.
Незаметно засовываю руку в карман в надежде нащупать браслет Филиса. Плевать сейчас уже на то, как он поступил. Он может по браслету найти меня. Может же?
Мог бы. Только браслета нет. Сердце словно ухает к пяткам, как будто еще одна ниточка надежды