(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

— И отец ничего не замечал? — уточняю я.

— Он узнал. Но я ему все рассказала, и он…

— То есть он знал и про твои дела, и про измену и молчал? — удивляюсь я. — Хотя нет, не молчал. Он давил на моего отца сначала насчет покупки доков, а потом по поводу свадьбы.

— Адреас, — уже шепчет Джесс. — Ты не можешь меня утопить…

— А ты смогла сама это сделать. Франца и Магда так и не рассказали, чем ты подкупила или шантажировала их, — жестко произношу я. — Идеально же, все сделать чужими руками. Как Грейден. Вы стоите друг друга. Да, профессор Ругро?

— Согласен с тобой, Адреас, — произносит мой куратор, стоя в дверях.

Джесс резко оборачивается, ее глаза расширяются. Заметно, что сначала она не верит, что так глупо попалась, но потом на лице появляется ужас: Ругро слышал все.

Декан вошел бесшумно, как раз когда она рассказывала, как переспала с Илиасом. Я не подал виду, и Джесс выложила всё как на духу.

Она замирает, затаивает дыхание и по ее щеке скатывается слеза.

— Я… Профессор Ругро, вы все неправильно поняли! — начинает лепетать она, пытаясь натянуть на лицо маску невинности, которая столько раз ее спасала. —

— Я слышал достаточно, студентка Леймонт, — Ругро даже не повышает голос. — Думаю, этого хватит не только для отчисления, но и для визита стражи. Поэтому если вы сейчас попытаетесь сбежать, поверьте, ваше дело мгновенно окажется в юрисдикции стражей или, если вмешается ваш отец, ищеек. Я вам обещаю.

— Адреас! — Джесс переводит на меня умоляющий взгляд. — Ты же не позволишь? Твой отец… Мой отец…

— Твой отец сейчас будет занят тем, что попытается не сесть в тюрьму за контрабанду, — отрезаю я. — А мой отец… Ему придется выбирать: тонуть вместе с вами или спасать остатки репутации Филисов. И я знаю, что он выберет.

Джесс тоже знает, поэтому разжимает пальцы и бледнеет. В ее глазах я вижу, как рушатся все ее надежды. Она делает несколько шагов назад и медленно опускается на стул, словно безвольная кукла.

Вся эта грязь, интриги, фальшивые улыбки — все это в прошлом. Теперь есть только одна цель. Ярика.

— Профессор Ругро, ректор ждет.

Куратор кивает, кажется даже ничего не делает, но краем глаза я замечаю легкое голубое сияние в дверном проеме: сигнальное плетение на тот случай, если Джесс решит сбежать. На нее прикрепится тонкая паутинка маячка, и найти девушку не составит труда.

В кабинете висит такое напряжение, что дышать тяжело. Но иного и не могло быть — ситуация смертельно опасная.

Ферст опирается на стол, на котором развернута карта Лоренхейта. Рядом мрачно возвышается Эльмар Вальгерд, бывший ищейка, не потерявший нюха и по-прежнему чрезвычайно опасный. А у окна, заложив руки за спину, стоит Джонс.

— Адреас? — поднимает на меня взгляд Ферст.

— Ее нет, — отвечаю я на скрытый вопрос. — Она… она уехала в город. А потом собиралась встретиться с Лиссой в «Ведьмином счастье».

— У ведьм завтра праздник, — произносит Джонс. — Но… ведь Ярика не решилась бы никуда поехать, если бы между вами было все хорошо, да, Филис?

Он резко оборачивается и смотрит так, будто точно знает, что произошло. Я не отвожу свой взгляд — полностью признаю свою вину. Но дело сделано, остается лишь исправлять последствия.

Ферст ругается сквозь зубы. Вальгерд мрачно склоняется над картой:

— Лантерра вышла сама, — говорит он. — Нет следов даже попытки взлома защитных плетений. В конце концов, она не была пленницей, а своих людей я оставил специально на тот случай, если ей захочется прогуляться.

Эльмар указывает пальцем на точку карты, где жила мама Ярики, и ведет по улице в сторону окраины города.

— Сопровождение нашли здесь, — Вальгерд останавливается в странном месте, где нет ничего особенного. — Оба убиты мгновенно, никаких следов.

— Лантерра не из доверчивых людей, — говорит Ферст. — Необходимость столько лет прятаться вырабатывает определенные привычки.

— Просто вышла прогуляться? — предполагает Ругро.

— Возможно, конечно, — говорит Вальгерд. — Но на нападение чужаков мои люди успели бы среагировать. А тут… будто им сначала усыпили бдительность, а потом вогнали нож в спину.

— Думаешь, это все же связано с их прошлым и наследием Ярики? — спрашивает мой куратор.

— Уверен, — кивает Ферст. — Еще выкрали ту саму книгу, с которой Ярика принимала «посвящение».

— Мы никому не говорили, но это древний артефакт Айкидонии. Есть предположение, что связанный с передачей власти, — продолжает Джонс. — Поэтому мотивы очевидны.

Все смотрят друг на друга, все приходят к одному выводу, но произношу его я:

— Холливан.

В ответ — молчание. Это общее поражение: подозревали, что он может вести свою игру, но не смогли выследить.

— Он темная лошадка, но с чистым прошлым, — говорит Вальгерд. — За ним следили неделями, но зацепиться было не за что.

— И его чистое прошлое вызывает гораздо больше вопросов, чем если бы на нем было много пятен, — качает головой Джонс.

На мгновение в глазах темнеет, а во рту пересыхает. Мой дракон в ярости, он требует, чтобы мы действовали немедленно. Вот только что именно делать — непонятно.

— Где Холливан сейчас? — спрашиваю я.

Все переглядываются, и в этот момент в окно прямо сквозь стекло влетает магический вестник — бестелесная говорящая птица, магический аналог обычных почтовых птиц. Дорогое, но эффективное и быстрое средство для доставки сообщений, которыми занимаются всего одна или две службы в Лоренхейте.

«Ректор Ферст, они забрали маму. У меня время только до заката. Я…»

Сообщение Ярики обрывается вскриком, вестник рассыпается искрами, и становится понятно, что ждать больше нельзя.

— Я не знаю, кто именно отправил этот вестник, — Вальгерд всматривается в то, что осталось от вестника. — Надо разделиться.

Четыре дракона — это сила. Мы быстро распределяем маршруты и договариваемся об условных знаках.

С башни ректора в небо взлетают четыре крылатые тени и устремляются в сторону Лоренхейта. Я должен следовать за Ругро и сначала так и делаю, но внезапно меня словно дергает: следящее плетение на браслете, что