Пятнадцать лет молчания - Сергей Иванович Зверев
Калинов стоял, не двигаясь, как вкопанный. Слова генерала обрушились на него сокрушительной лавиной, похоронив под собой последние остатки рациональности и душевного равновесия. Уничтожить Захарова. Убить человека, который был… кем? Наставником? Другом? Почти что отцом? Внутренний протокол, тот самый выверенный, безупречный алгоритм действий, который всегда выводил его из самых тупиковых ситуаций, дал сбой. В его сознании вспыхнул и разгорелся конфликт, сравнимый по мощи и разрушительности со столкновением тектонических плит. Долг, присяга, слепое следование протоколу — против личной преданности, против благодарности, против живой, болезненной памяти о тех днях, когда Захаров, не сомкнув глаз несколько суток, выхаживал его после тяжелого ранения, терпеливо втолковывая азы полевой криптографии и глубинной тактики.
— Товарищ генерал. — Его голос прозвучал хрипло и чуждо. — Я… считаю необходимым доложить о наличии личной связи с целью и на этом основании прошу рассмотреть кандидатуру другого, более объективного офицера.
Волков усмехнулся, коротко и сухо, но в его глазах, холодных, как арктический лед, не было и тени веселья или понимания ситуации.
— Личная связь? Именно поэтому задание получаете вы и только вы, майор. Он вас воспитал. Он вылепил из вас того офицера, которым вы являетесь. Он знает ваш стиль, ваше мышление, ваши сильные и слабые стороны. Но и вы знаете его. Это не просто охота. Это шахматная партия высочайшего уровня, где вы — единственный, кто способен если не предугадать, то хотя бы понять следующий ход гроссмейстера. Ваша личная связь — не препятствие. Это ваше единственное и неповторимое тактическое преимущество в этой игре. Или… — голос Волкова стал тише, но от этого лишь опаснее, — вы сомневаетесь в своей способности выполнить приказ, если он будет сопряжен с необходимостью ликвидации вашего бывшего наставника?
Вопрос повис в воздухе, острый, отточенный, как бритва, направленный ему прямо в горло. Сомневался ли он? Его внутренний монолог закрутился в бешеной спирали цинизма и фатализма. «Они ставят тебе ловушку, Игнат. Гениальную и беспроигрышную. Либо ты убьешь призрак своего прошлого, своего создателя, и тем самым докажешь на сто процентов свою преданность системе, либо ты сам станешь следующим Захаровым — изгоем, предателем, мишенью. Третьего не дано. Протокол не предусматривает моральных дилемм или угрызений совести. Протокол предусматривает лишь действие. Четкое, быстрое, необратимое исполнение. Ты — инструмент. Инструменты не сомневаются. Они выполняют свою функцию».
Он выпрямился во весь рост, глядя поверх плеча генерала на огромную карту Арктики: где-то там, в ледяном, безжалостном аду, скрывался его наставник. Его цель. Его смертный приговор.
— Сомнений относительно выполнения приказа не испытываю, товарищ генерал. Задание принимаю.
— Ваша оперативная группа уже предварительно сформирована. — Волков скользнул беглым взглядом по планшету, лежавшему на столе. — Капитан Смирнов, Цифра. Старший лейтенант Воронов, Байкал. Прапорщик Дятлов, Мороз. Они ждут вашего прибытия и постановки задач в операционном зале номер семь. Все разведывательные данные по последним известным координатам Захарова, его возможным точкам укрытия и полные технические спецификации ШУ-9 в последней модификации уже загружены в ваш персональный терминал «Эльбрус-8С». Шесть часов, майор. Ровно. После этого — немедленное выдвижение в точку первичного десантирования.
Калинов коротко и четко отдал честь, четко развернулся и вышел из кабинета. Дверь закрылась за ним с тихим, но зловещим щелчком, словно захлопнулась дверь в его прежнюю жизнь. Он прошел по бесконечно длинному коридору; его шаги отдавались в гробовой тишине гулким набатным эхом. Рука сама против воли потянулась к шершавой поверхности стены, ища хоть какой-то опоры в этом рушащемся мире. Клаустрофобия снова сжала его горло стальным, неумолимым обручем. Захаров. Прометей. Полярный Волк. Теперь это был уже не человек, не личность, а всего лишь криптоним. Тактическая цель. Объект для ликвидации. И он, майор Игнат Калинов, должен был стать тем, кто нажмет на спусковой крючок «АК-12».
Он вошел в операционный зал номер семь — просторное затемненное помещение, залитое мерцающим синим светом множества мониторов и голографических проекторов. Капитан Смирнов, Цифра, уже сидел за многофункциональной консолью, его пальцы порхали по сенсорным клавиатурам и панелям, на огромных, во всю стену экранах зажигались и сменяли друг друга сложнейшие схемы, тактические карты, водопады сырых данных. Старший лейтенант Воронов, Байкал, стоял, прислонившись к стене, в тени; его молчаливая, монументальная фигура излучала спокойную, почти звериную готовность к действию. Прапорщик Дятлов, Мороз, с невозмутимым видом истинного технаря изучал трехмерную голографическую модель арктического вездехода на низконапорных гусеницах, время от времени внося пометки в электронный планшет.
Все они словно по команде обернулись к входу. В их глазах: Смирнова — за стеклами очков, Воронова — прищуренных, Дятлова — внимательных и спокойных, — он прочел не вопрос и не удивление, а лишь сосредоточенное, суровое ожидание. Они уже всё знали или догадывались. Они видели то же самое, что и он, в ледяном полумраке трюма «Вайгача». И теперь они, как и он, были звеньями одной цепи. Они ждали его приказа. Его первого слова в этой новой смертельно опасной игре.
— Боевая задача получена. — Голос Калинова был ровным, с металлическими нотками, без тени сомнения, идеально соответствующим протоколу. — Цель — бывший полковник Дмитрий Захаров, позывной «Прометей». Криптоним цели в рамках операции — «Полярный Волк». Основная задача — обнаружение и безусловная ликвидация похищенного актива ШУ-9. Сопутствующая задача — нейтрализация самой цели.
Он видел, как на долю секунды замерли пальцы Смирнова на клавиатуре. Как Воронов, почти незаметно для неискушенного взгляда, сжал свои мощные челюсти. Как Дятлов перестал водить стилусом по планшету и внимательно, изучающе смотрел на него. Они все знали Захарова если не лично, то по слухам и легендам, ходившим о нем. Для них он тоже был частью пантеона, живой легендой ГРУ, чье падение было шоком.
— Есть! — первым, без тени колебаний отчеканил Воронов. Его прямой взгляд был тверд, как гранит.
— Вопросы по заданию? — спросил Калинов, обводя взглядом свою маленькую, но сплоченную команду.
— Технические характеристики ШУ-9 в его последней, финальной модификации? — уточнил Смирнов, его голос был сосредоточенным, деловым. — Мне нужно четко понимать его текущий потенциал для организации РЭБ-прикрытия «Шторм-З» и его возможные каналы уязвимости.
— Все спецификации получите у дежурного оператора, уровень доступа «Гамма», — кивнул Калинов. — Мороз, состояние арктического снаряжения и транспорта?
— Полный комплект, майор, — доложил Дятлов. — Транспорт —