Пустая ловушка - Джон Данн Макдональд

свое распоряжение. Миссис Рэймонд была представительной, каменнолицей, седовласой дамой шестидесяти с чем-то лет, прикованной артритом к инвалидному креслу. Свое мнение она обычно высказывала безапелляционно, достигнув путем репетиций удивительной выразительности. По шкале ценностей миссис Рэймонд, тот факт, что я работал на Додда, ставил меня почти на одну ступеньку социальной лестницы с дюжей ирландской сиделкой, которая усаживала ее в инвалидное кресло и вытаскивала из него.

Я припарковал машину на подъездной дорожке и прошел к воде, туда, где, как я знал, они должны находиться. Берег в этом месте крутой. От патио к пляжу спускается крутая деревянная лестница. Додд переоделся в яркие желтые шорты и держал банку пива в руке. Миссис Рэймонд сидела в своем инвалидном кресле, в тени большого пляжного зонта. Нэнси растянулась на шезлонге с ручками и деревянными колесами. Ее улыбка — вот то, на что я пришел посмотреть.

— Ну что, молодой человек, — произнесла миссис Рэймонд, — полагаю, они все как угорелые носятся кругами по усадьбе Прайоров теперь, когда уже слишком поздно.

Последние два слова заставили меня вздрогнуть.

— Слишком поздно, миссис Рэймонд?

— Конечно, слишком поздно. Торговцы живым товаром...

— Пожалуйста, мама, — вмешался Додд. — Могу я угостить вас пивом, Клинт?

Я кивнул.

— Торговцы живым товаром, — твердо продолжила миссис Рэймонд. — О них не так много слышно. Они стараются не светиться в газетах. Но вот увидите! Даже если они не добрались до нее в этот раз, то доберутся в следующий. Вот увидите.

Додд вернулся из кухни и протянул мне холодное пиво.

— Маме они мерещатся за каждым кустом.

— Можешь язвить сколько угодно. Можешь смеяться надо мной. Но разве корнуоллскую девочку нашли? Нашли? Или хотя бы напали на ее след? Нет, и никогда не найдут. После того, что с ними делают, им стыдно возвращаться домой, — мрачно заключила она.

— Может, Мэри просто решила съездить куда-нибудь, или что-нибудь в этом роде, — предположила Нэнси.

— Ха! — высказалась миссис Рэймонд.

Мнение Нэнси всегда удостаивалось одной и той же ее реакции. Я подозревал, что миссис Рэймонд недолюбливала невестку не только потому, что та вышла замуж за ее единственного сына, но потому, что после шести лет брака ей все еще только предстояло произвести для нее на свет внука или внучку.

Нэнси была одета в узорчатый серый пляжный костюм, с каким-то подобием юбки. Она потянулась и проговорила:

— Ох, что-то меня на солнце разморило. Кто-нибудь хочет пройтись по пляжу? — И бросила на меня многозначительный взгляд. Я попался на крючок:

— А почему бы и нет?

— Идите вдвоем, — беспечно бросил Додд. Чуть излишне беспечно, на мой взгляд.

Мы спустились по крутой деревянной лестнице, Нэнси первой. Она принадлежит к моему любимому типу блондинок с конфетной коробки. Правильные, тонкие черты лица, шелковистые распущенные волосы. У нее нежный голосок маленькой девочки с намеком на шепелявость, излеченную много лет назад. Однако в ее голубых глазах в равной степени угадываются искренность и сообразительность, за счет которых она не кажется пресной. В ее фигуре есть изъян, если это можно считать изъяном. Но у меня нет никаких сомнений в том, что это так, потому что ее одежда и даже пляжный костюм скроены таким образом, чтобы его сглаживать. Дело в том, что у Нэнси очень низкая талия. Ее туловище, различимое через любую одежду, длинное, налитое, мускулистое, совершенной формы. Вы гораздо чаще видите такие туловища в старом мраморе, чем у живых людей. Будь ее ноги ему соразмерны, Нэнси была бы ростом в шесть футов. Но восхитительное туловище покоится на коротких, массивных ногах. Они стройные, однако к этому туловищу не подходят. Поймите, это не то, что сразу бросается в глаза. Прежде всего вы найдете, что эта женщина очень соблазнительна, и только после того, как увидите ее несколько раз, начнете осознавать, что ее пропорции не вполне выдержаны. Потом поймете почему: ее бедра находятся слишком далеко от головы и слишком близко к земле.

Мы прошли к сосновому бревну, лежащему в ста ярдах дальше по пляжу.

— Он очень расстроен, — сказала Нэнси.

— Да.

— Клинт, у тебя есть какие-нибудь соображения насчет того, что могло произойти?

— Никаких.

— Вот ведь какая странная штука. Я... я надеюсь, что она никогда не вернется, — стыдливо проговорила Нэнси.

Мы не могли говорить о Мэри Олан без скованности. Она стеснялась, когда вспоминала, как у нее развязался язык во время нашей второй вылазки вчетвером. Трезвая, Нэнси не доверилась бы мне — я был чужак.

Додд устроил первое парное свидание. Чувствовалась какая-то подспудная напряженность, непонятная мне. Мэри и Додд начали отсекать меня с Нэнси от разговора, заведя речь об уорренских друзьях минувших дней. Потом вспоминали о приличиях. Отношение Мэри ко мне было непринужденным и. дружеским, но с Нэнси она держалась покровительственно. Нэнси выпускала свои коготки ровно настолько, чтобы их было видно. Я отнес это на счет того естественного напряжения, которого можно ожидать между женой и бывшей подругой. Даже допустил, что Додд, поскольку ему предстояло какое-то время жить в Уоррене, решил, что лучший способ разрядить обстановку — это свести жену и бывшую подругу, чтобы сгладить острые углы.

Меня же это только радовало. Мой круг знакомств в Уоррене был ограничен. Люди, стоящие в фирме со мной на одном уровне, жили в Брукуэйз, благополучно обзаведясь женами и детьми. Несколько раз они приглашали меня на обеды. В течение вечера люди приходили и уходили, и среди них, надо признать, попадались привлекательные особы. Но у каждой такой особы оказывался муж, которому в этот вечер просто случилось находиться где-то еще. Так что Брукуэйз — даже если у вас есть такое намерение, а у меня его, безусловно, не было — неподходящее место для того, чтобы за кем-нибудь приударить. По сравнению с ним круглый аквариум — это просто потайное