Смерть накануне свадьбы - Фиона Литч

Жермен повела меня вниз по лестнице и на парковку. Там она сразу повернула к видавшему виды «Воксхоллу». Со вчерашней ночи он не сдвинулся с места, только был обмотан полицейской лентой — видимо, считался уликой. Единственное, что изменилось, — заднее окно, из которого раньше торчал собачий нос, теперь было опущено гораздо ниже. Я посмотрела на собаку.

— Твоих лап дело, Гудини? — спросила я, вспомнив жалобы Мел, что собака умеет выбираться из машины. Жермен вильнула хвостом, терпеливо ожидая, когда ее наконец впустят внутрь. Я вздохнула и наклонилась, чтобы ее погладить. — Прости, милая, но тебе придется прокатиться в моем старом вонючем фургоне.

В заднем кармане джинсов завибрировал телефон. Сообщение от Тони: «У тебя все в порядке?» Вот хитрюга. Он прекрасно знал, что к этому моменту я буду втянута в судьбу несчастного шпица по уши.

Я только начала набирать слегка ехидный (но не слишком — он же наверняка сейчас весь на нервах) ответ, как Жермен что-то учуяла.

Видимо, я как следует не зафиксировала кнопку на пластиковой ручке — она сорвалась с места и уже была на другом конце парковки, прежде чем я сообразила, что происходит. Я попыталась смотать поводок обратно, но она набрала очень большую скорость, да и ленты было слишком много — она вся размоталась. Я натянула нейлоновый поводок — собака оказалась тяжелее, чем я ожидала. Так, наверное, чувствуют себя рыбаки — ну, знаете, в этих передачах про экстремальную рыбалку, — которые ловят барракуд на Багамских островах, привязав себя к лодке, чтобы чудовище на другом конце лески не утащило их за борт. Вот и со мной было так же, только вместо акулы — крошечный шпиц. У меня не осталось выбора — пришлось бежать следом.

Скоро стало ясно, куда она мчится. В общем-то, неудивительно. Я бросилась в сторону прудика с рыбками и быстро догнала Жермен. Собака сидела там, где несколько часов назад лежала ее покойная хозяйка, и выла тонким, пронзительным воем, от которого разрывалось сердце.

На месте преступления судмедэксперты установили палатку без дна, чтобы спрятать тело от зевак и уберечь улики. Вход перегораживали натянутые крест-накрест полосатые ленты; и я слегка удивилась, что рядом не дежурит ни один полицейский. Но, возможно, эксперты уже завершили работу, а мы, в конце концов, в Пенстоуне — здесь и в лучшие (или все-таки в худшие?) времена людей не хватало. Во времена моего отца, во всяком случае, точно было так.

Я снова присела перед Жермен на корточки. Не знаю, как там дальше сложится, но с собакой такого калибра икры я точно подкачаю. Я протянула руку и погладила ее, надеясь утешить.

— Прости, лапушка, но мамы тут больше нет, — сказала я с комом в горле.

Бедная Мел. Бедная Жермен. Собака посмотрела мне в глаза — и я часто заморгала, чтобы не расплакаться. Это просто смешно. Годы в полиции научили меня, если не бесчувствию, то хотя бы умению держать себя в руках перед убитыми горем или разъяренными родственниками. Но стоило появиться собаке — и я уже рассыпаюсь на куски.

Жермен лизнула мою коленку; странно, но меня это немного успокоило. Потом она опустила голову к земле, принюхиваясь, и принялась рыскать в траве. Я наблюдала, не трогаясь с места. Травы почти не осталось. Здесь мы с Мел сошли с дорожки, чтобы присесть на скамейку, а позднее тут же побывал Тони. Потом здесь собралась целая толпа зевак поглазеть на тело. И в конце концов появились полицейские в своих тяжеленных башмаках и все вытоптали.

Жермен повернулась прочь от палатки и фыркнула — она снова что-то учуяла. По-хорошему, надо было сматывать поводок и уводить ее оттуда. Я поднялась, но, не выпрямившись до конца, снова присела на корточки. Сверху, стоя, ее было не заметно, но отсюда, снизу, в траве просматривалась даже не тропинка, а так, примятая трава, явно уходящая в сторону от скамейки. Жермен пошла по ней, виляя хвостом — явно учуяла след.

Я снова поднялась и осмотрелась. Поблизости никого не было. Я твердо знала, что полиция не приходит в восторг, когда кто-нибудь шныряет рядом с местом преступления, но охраны не было, и если уж моя собака сорвалась с поводка — что мне еще остается?!

Я последовала за пышным, нелепо виляющим хвостом. Трава была примята полосой примерно в метр шириной. «Может, и нет там ничего», — говорила я себе, но предчувствие — шестое чувство полицейских — не отпускало.

Жермен бодро бежала вперед, словно оставив все мысли о бывшей хозяйке рядом с палаткой. След вился по траве метров пятьсот, и я уже подумывала, что это просто звериная тропа или что-то в этом роде, когда мы вышли к покосившемуся забору из штакетника. За забором была обочина шоссе между Пенстоуном и Лонстоном.

Жермен затормозила, весьма довольная собой, уселась, задрала вверх заднюю лапу и принялась вылизываться. Я вздохнула и обернулась в сторону отеля, практически скрытого от нас кустами. Должно быть, я проезжала мимо этого места тысячу раз и ни разу его не замечала.

Я взглянула на Жермен, начала сматывать поводок — и замерла от удивления. На кусте рядом с ней висела, зацепившись, серьга — крупная, блестящая, золотая. Собака тихонько взвизгнула — видимо, я слишком натянула поводок. Я слегка ослабила ленту в рулетке и наклонилась, чтобы получше рассмотреть находку.

Я была уверена, что узнала серьгу. Большой золотой диск, около пяти сантиметров в диаметре, покрытый чеканкой, с красным камнем в центре. Девяносто девять из ста — она принадлежала Шерил. Вчера вечером она надела точно такие, в тон шикарному ярко-алому коктейльному платью. Я еще обратила внимание: когда я была маленькой, у мамы были похожие. Я ей завидовала, но прокалывать уши было еще рано, а когда подросла — мода изменилась, да и мой вкус тоже.

Я потянулась, чтобы подобрать украшение, но в последний момент остановилась. Как оно здесь очутилось? Я выпрямилась и уставилась на едва заметную тропу, ведущую обратно к отелю. Как она вообще появилась? Слишком широкая для сбежавшей невесты, даже если она вела к свободе — к шоссе… Я задумалась, а затем, под озадаченным взглядом Жермен, легла на землю.

Тропа была шириной ровно с мое тело, если вытянуть руки вдоль. Значит, возможно, это след не от ног, а от тела. Тела, которое волокли до самой дороги.

Я встала и осмотрела забор. Его легко