Тихий дом в Кедровом тупике - Анна-Лу Уэзерли
– Похоже, в этом году Санта опять забыл про меня. – Кики смотрит на изножье кровати и вздыхает. – Опять Библия с ручной гравировкой, о, и дополнительные уроки игры на фортепьяно. Спасибо, мамочка, спасибо, папочка, – слащавым детским голоском говорит она.
Он наблюдает за ней, когда она надевает свитер.
– А что бы ты хотела на Рождество?
Кики похлопывает себя по губам.
– Гм, ролики, флакончик каких-нибудь духов от «Джорджио Беверли-Хиллз» и альбом Мадонны…
А если честно, на самом деле она надеялась на новые джинсы, которые видела на витрине бутика, куда даже боялась заходить – настолько там дорого и красиво. У нее не хватало храбрости заговорить с матерью, этой пьяной старой сукой, чтобы покупать нормальную для ее возраста одежду. Одежду, непохожую на тот убогий секонд-хенд, который ей доставался в итоге.
– Что угодно, кроме проклятой Библии. Кстати, а как получается, что тебе дарят машину, а мне – Библию? Разве это справедливо?
– Просто я в том возрасте, когда можно водить машину. Уверен, они и тебе купят машину, когда ты повзрослеешь.
Однако оба знают, что он говорит это только для того, чтобы поднять ей настроение.
– Ага, точно. – Кики натягивает старые брюки на ноги.
– Закрой глаза, – говорит он.
– Зачем?
– У меня для тебя сюрприз.
Она хихикает.
– Что это?
– Если скажу, это уже не будет сюрпризом, правда?
Она плотно зажмуривается.
– Не подглядывать, – говорит он, вкладывая ей в руку сверток. – С Рождеством, Кики. Пусть Санта и забыл о тебе, но вот я о тебе никогда не забуду.
Она открывает глаза и несколько секунд внимательно смотрит на подарок, прежде чем радостно развернуть его. Внутри джинсы, те самые, небесно-синие. В первое мгновение ей кажется, что она разрыдается.
– Можешь примерить, если хочешь. Наверное, то, что ты хотела. Эту модель было тяжело достать. – Он немного самодовольно улыбается.
В спешке едва не раздирая свитер, она поворачивается к нему спиной, быстро стягивает старые штаны и надевает джинсы. Она наслаждается тем, как ткань приятно прилегает к телу, ей в них удобно и комфортно.
– Давай-ка посмотрим, как они на тебе сидят, – говорит он, и она поворачивается к нему лицом. – Мне нравится, – тихо говорит он.
– И мне нравится, Берти, – говорит она. – Это лучший рождественский подарок. – Кики обнимает его. – Как насчет покататься? – спрашивает она. – Протестировать твою новую игрушку…
Однако он отстраняется от нее, и она мгновенно понимает, что его настроение изменилось.
– В другой раз, – резко говорит он. – Я обещал Бекки, что подхвачу ее по дороге. А тебе лучше переодеться и спуститься вниз, пока это Рождество не превратилось в событие, памятное своими неприятностями.
– Ладно, – говорит она, чувствуя себя раздавленной, когда он захлопывает за собой дверь.
Глава 13
Если бы Дилейни был достоин своего звания полицейского, если бы умел хорошо разбираться в людях, ему сразу бы стало ясно, как и мне, что в настоящий момент Лори Миллс находится в крайне неустойчивом эмоциональном состоянии и что сейчас лучше обращаться с ней бережно. Несмотря на то что врач дал добро на допрос, на ней, как на срезе леденцовой палочки «Блэкпул рок», написано «Дело о самоубийстве». Однако Дилейни решил придерживаться метода слона в посудной лавке или, возможно, травли, что лучше характеризовало бы его действия.
– Для протокола: сегодня суббота, четырнадцатое октября две тысячи семнадцатого года. Присутствуют: я, детектив-сержант Мартин Дилейни, и детектив-инспектор Дэниел Райли, а также Дэвид Майклс, дежурный адвокат. Прошу вас, четко назовите свое имя и фамилию, адрес проживания и дату рождения. – Он обращается к Лори холодным, надменным тоном.
Лори Миллс нервно смотрит на него, потом на меня. Затем она поворачивается к Майклсу. Кажется, я знаком с Майклсом. Мы виделись раньше. Если я правильно помню, его внешность обманчива. У него хитрая физиономия и чрезвычайно дурной вкус в выборе костюмов – сегодня он в блестящем сером образца восемьдесят пятого года с пурпурным галстуком; такое впечатление, будто он только что вышел из сомнительного ночного клуба восьмидесятых с прикольным названием типа «Конфетки». На самом же деле он один из самых въедливых адвокатов, с которыми мне доводилось общаться, и его, кажется, на самом деле заботит судьба клиентов. Втайне я рад, что сегодня он на стороне Лори Миллс. Сейчас она выглядит кроликом, попавшим в свет фар, и меня охватывает сочувствие к ней. Знаю-знаю – я не могу ничего с собой поделать.
– Да… э-э… меня зовут Лори Энн Миллс, мой адрес С21, Лондон, Кедровый тупик, дом тринадцать… – Она указательным и большим пальцем трет виски. – Господи, в голове совсем помутилось… э-э… индекс 6GX… да, 6GX. Дата рождения: двадцать первое июля тысяча девятьсот семьдесят девятого года. – Ее голос дрожит, то и дело срывается на высокие ноты. Она, естественно, в панике. Большинство людей впадает в панику, когда их арестовывают по подозрению в убийстве.
Я кивком указываю на чашку с водой на столе перед ней, и она тянется к ней, как будто только и ждала разрешения сделать глоток.
– Еще одно уточнение для протокола, – говорит Дилейни. – Должен снова предостеречь вас. Вы не обязаны ничего говорить, но это может навредить вашей защите, если во время допроса вы не упомяните о том, на что впоследствии будете опираться в суде. Все, что вы скажете, может быть использовано в качестве доказательства.
Лори кивает.
– Миссис Миллс, вы понимаете, почему оказались здесь? – Дилейни сидит рядом со мной. Я чувствую запах его одеколона после бритья. Аромат навязчивый, как и сам Дилейни.
– Да, – говорит она, взмахивая руками и покусывая нижнюю губу. – Да, вы считаете, что я убила Роберта. Вы считаете, что я убила своего мужа.
Я молчу и наблюдаю, позволяя Дилейни творить то, что он считает волшебством.
– По словам констебля Роулинс, которая сопровождала вас из дома до отделения, когда вас спросили, не вы ли убили Роберта Миллса, вы ответили, что не знаете. Что не помните. Все верно?
Майклс что-то шепчет ей на ухо, но выражение на лице Лори не меняется, как будто она не слышит его.
– Нет. Нет. Я не помню, – говорит она. – Думаю, я его не убивала.
Я вижу, как Майклс заметно вздрагивает.
– Вы думаете? – говорит Дилейни. – Ну, миссис Миллс, вам действительно надо подумать. Ваш муж мертв. Кто-то перерезал ему горло ножом и наблюдал, как из него вытекает кровь, а потом восемнадцать раз ударил его этим ножом и даже дошел до того, что написал прощальное письмо на зеркале в вашей гостевой спальне. Миссис Миллс, ваши прощальные слова были обращены к мужу? Нам известно, что у него была интрижка и что у него имелся ребенок от любовницы. Все верно, да?
– Его ударили ножом? Закололи? – Судя по виду, эта информация вызывает у нее искреннее удивление. Я