Искатель, 2010 № 11 - Журнал «Искатель»

Восстановленному следователю Гончакову дали первое уголовное дело: парень из ружья стрелял в соседей.

Гончаков выполнил первые следственные действия и привез ружье в Управление на экспертизу. Прошел мимо постового, поднялся на четвертый этаж и только повернул с лестницы, как видит: по коридору идет Квашнин.

Полковник заметил Гончакова, разглядел ружье. Остолбенел. Заметался на месте. Нырнул в первую попавшуюся дверь, которая вела в женский туалет.

Из туалета, как всполошенные курицы, стали выскакивать капитаны, майоры, поправляя юбки и одергивая кителя.

Поднялся визг.

Гончаков остановился и от хохота чуть не валился с ног.

Квашнин показался из женского туалета только тогда, когда Гончаков скрылся в глубине коридора.

С тех пор кадровик Куцов сделался шелковым: стоило Гончакову открыть к нему дверь, как Шимон спрашивал:

— Какие проблемы, Владимир Григорьевич? Будьте уверены, все, что зависит от меня, будет исполнено.

5

Однажды в Заводской отдел позвонилй с радио и попросили кого-нибудь поучаствовать в передаче под названием «Уголок Остапа Бендера». Все отказались, а Гончаков согласился.

Когда Гончаков в редакции сел за стол, щуплая корреспондентка сразу начала:

— Расскажите, а у вас, гражданин следователь, были дела мошенников?

— Еще бы!

— И кто?

— Да вот недавно дельце было. Один Веня определенной национальности, вы меня понимаете, какой, старым девам квартиры предлагал. Они ему ссужали деньги. Эти деньжата, как вы уже, надеюсь, догадались, сразу исчезали...

— Класс!

— И самое интересное, в числе обманутых оказалась учительница географии, кандидат медицинских наук... Умные женщины. А прокололись...

Следователю было задано много вопросов, на которые он легко ответил.

Передача удалась.

На следующий день после выхода передачи в эфир коллеги жали руку Гончакову:

— Ну ты и повеселил же нас...

Он-то и не думал, что все безо всяких сокращений дадут по радио — а дали.

Корреспондентка с новой передачей к нему: теперь о преступности.

Гончаков и тут многое рассказал:

— Это раньше говорили, преступность — родовое пятно капитализма... Если следовать этому признаку, то пятно должно проявиться и у потомков. А это не всегда бывает... Так что это не родовое пятно! А наживное... Вот у меня недавно было дело... Чеченец на миллион баксов обул банки. Я объявил его в розыск. Его задержали в Саровской области. И этапировали к нам. Статья у него от восьми до пятнадцати!

И вот приезжает его дядя — начальник следственного отдела Шаринского РОВД — Сайхан, подполковник.

— Ты следователь?

— Да, я.

— И я следователь. Отпусти под подписку моего племянника.

— Так у него статья, ты же сам знаешь...

— Ладно, статья... Сколько тебе надо? Десять тысяч баксов хватит?

— Знаешь, Сайхан! Мы ведь не на Кавказе. Мы в России. Здесь разговор может быть только на другую тему.

— Знаю... Я уже вашим здесь столько насовал... Двадцать косых мало?

— Мало.

— Ну, ты знаешь, Ахмед взял две «девятки», новые, мы тебе их отдаем...

— Мало.

— Ты наглеешь! У нас такса: министру дают одну «девятку» за прекращение расстрельного дела, а ты, сраный следователь, выпендриваешься и не берешь...

— Не беру... У меня вот «копейка» вся разбитая ездит, а окажись я на «девятке», да еще новой, сразу заинтересуются, и все сойдется — это после дела Ахмеда... И посадят...

— Не посадят... Договоримся....

— Ступай-ка ты, Сайхан!

— Я-то уйду, но ты теперь ходи да оглядывайся... У Ахмеда ведь три брата, да и отец, а мы пока в силе...

Я к руководству: дайте оружие. А они: еще тещу грохнешь, и за тебя потом отвечай... А я ведь знаю, что такое слово чеченца... Что они говорят, на сто процентов выполняется потом... И мне не себя защитить надо, а хотя бы жену, ребенка...

Шиш! Не дали.

Послал дело в суд. И вот как-то звонок:

— Ты шивой?

— Шивой...

Голос Сайхана.

— Варяжская судья Томина год дала ему и в зале суда выпустила...

Вот вам и борьба с преступностью...

6

И эта передача была принята на «ура», а руководство снова начало коситься на Гончакова. Потянулось недовольство из судейских коридоров.

Корреспондентка, ну шальная, прилипла и стала уговаривать Гончакова рассказать о себе. Долго уговаривала... Он не соглашался... Но не выдержал.

И вот, окончив рассказ о своих мытарствах и бегах в Кабардинку, он произнес:

— А судья Бугров у нас преступник! Он невинных людей судил... Подполковник Скорлупов тоже — под его началом показания выбивались... Полковник Квашнин любовницу спасал... Так кто они? Преступники! Ведь одно дело, когда преступник как преступник и на нем написано, что он грабитель, разбойник. А другое дело, когда он в мантии судейской, в форме милицейской...

Что на следующий день началось!

— Нас сажают! — кричала в трубку редактор радио.

Гончаков примчал в редакцию.

Корреспондентка сказала:

— Радио прикроют, а вас, Владимир Григорьевич, посадят...

Гончаков узнал, откуда дует ветер, и позвонил грозившему судье Бугрову:

— Узнаешь?

Редактор включила записывающий магнитофон.

— Да, это я, Гончаков...

Судья понес:

— Пидарюга! В каком свете меня выставил! Как ославил на весь город! Я тебя законопачу! Жаль, что с крючка сорвался! Давно бы уже сгнил!

— Как другие? — спросил Гончаков.

— Да, как другие!

— Которых ты засудил?

А судья еще сильнее.

Гончаков масло в огонь подливает:

— А чего же ты на меня в суд подать иск не хочешь, что я тебя ославил... Подавай, сам и засудишь...

Бугров перешел на один мат.

В редакции все бледные: хана, думают.

Гончаков успокаивает:

— Не бойтесь...

А сам волнуется: снова его враги всполошились.

Пришлось принимать срочные контрмеры. Гончаков предложил дать в первой же передаче объявление, что так, мол, и так, судья такой-то обратился с иском к радио... и просим тех, кого незаконно осудил этот судья, направить в редакцию свои отклики.

После такого радиообращения Бугров вообще с цепи сорвался... Прибежал в редакцию весь в мыле и накинулся на редактора с пеной у рта.

А девчушка-корреспондент: мы, мол, ни при чем, но вот ваш разговор, записанный на пленку, и мы его при случае обязательно в эфир пустим...

— Отдай кассету!

— Нет...

Смелая девка оказалась.

Бугров орал, рычал, но отстал.

Квашнин тоже утерся... Благо имя его любовницы Гончаков не озвучил... Лишь попытался сделать очередную подлянку Гончакову — перевел к нему в начальники Скорлупова. Но тот почему-то при первой же встрече со следователем протянул руку и более нигде и никогда не помянул Гончакова плохим словом.

Время бесповоротно утекало в прошлое. Старел следователь Гончаков, уже подполковником расследуя все более сложные и криминальные дела, по редким выходным обучая свою дочь приемам самообороны. Полнел кадровик майор Куцов, уже в открытую бегая на