Честнее не бывает - Джеймс Хэдли Чейз

Тело начало расслабляться, но голова еще болела. Встав с кровати, я закинул в рот восемь таблеток «Аспро» и запил их стаканом воды. Снова улегся и стал ждать, когда лекарство подействует.

За деньги можно купить что угодно, говорил я себе. Если, конечно, у тебя достаточно денег. Вот и куплю себе Рею. Дженни сказала, эта женщина одержима мыслями о богатстве. И не упустит возможности урвать двести долларов. Меня не смущало, что я собираюсь ее купить. Похоть изводила меня: я горел желанием видеть, как обнаженная Рея лежит передо мной на постели. А когда она станет моей, когда похоть моя насытится, я забуду обо всем и вернусь в Парадиз-Сити.

Так я думал, пока наконец не уснул.

На следующее утро, вновь исполнившись уверенности в себе, я отправился в местный банк и обналичил пять сотенных дорожных чеков. На всякий случай. Начну с двух сотен, а при необходимости подниму до пяти. Хотя я был уверен, что Рея согласится и на две.

Вернувшись к «бьюику», я завел мотор и собирался включить первую передачу, как вдруг вспомнил о ее брате. Где он? Торчит в своем убогом домишке?

Пальцы мои сжались на рулевом колесе. Если парень будет дома, я не смогу подкатить к Рее.

Да, это проблема. Меня окатила тошнотворная волна разочарования. Вынув ключ зажигания, я вышел из машины и зашагал по улице. Было еще рано. Часы на здании городского совета пробили десять. Нужно держать себя в руках. Подожду до полудня. И даже в этом случае нельзя быть уверенным, что брат Реи уйдет на работу. Я бесцельно бродил по улицам, ничего вокруг не замечая. Мысли о Рее выматывали душу. Когда часы пробили одиннадцать, я уже был готов на стенку лезть. Зашел в бар и заказал двойной скотч со льдом.

Выпивка помогла мне успокоиться. Закурив, я собирался взять еще одну порцию, как вдруг увидел на той стороне улицы Фела Моргана: он выбирался из пыльного «Бьюика-1960».

Тут же расплатившись, я торопливо пошел к выходу. Фел уже уходил, сунув руки в карманы джинсов. Грязная белая футболка подчеркивала его мощную мускулатуру.

Я следовал за ним до свалки металлолома. Увидел, как он вошел в ворота и помахал толстяку в робе: тот сражался с огромной ржавой железякой.

Развернувшись, я помчался к машине. Сердце колотилось как бешеное, и я едва мог дышать. Прыгнув за руль, я рванул в сторону Третьего шоссе.

Через двадцать минут мой «бьюик» уже трясся по грунтовке, ведущей к жилищу Морганов.

– Господи, пусть она будет там! – бормотал я себе под нос.

Остановившись у домика, я увидел, что входная дверь открыта. Заглушил мотор и застыл на сиденье – вцепившись в баранку, прислушиваясь к сердцебиению, всматриваясь в открытую дверь. Просидев так с минуту, я вышел из машины и, охваченный похотью, медленно пошел по жесткой траве, пробираясь сквозь залежи мусора.

Когда я заглянул в дверь, из гостиной появилась Рея.

Мы смотрели друг на друга.

С нашей последней встречи Рея привела себя в порядок. Сейчас на ней было короткое хлопчатобумажное платье, не доходящее до колен. Ноги и руки обнажены. На шее – дешевое голубое ожерелье. Лицо, как всегда, холодное и безучастное, а взгляд зеленых глаз – по-прежнему недоверчивый.

– Привет, – хрипло сказала она, и по телу у меня побежали мурашки. – Чего надо?

– Сама знаешь чего, – ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Отступив, она изучающе взглянула на меня.

– Тогда заходи. Побеседуем.

Я прошел за ней в замусоренную комнатенку. На столе стоял треснувший кофейник и две немытые чашки, а в центре композиции – крошечная пепельница, набитая окурками.

Рея села в истрепанное кресло. Я не отрываясь смотрел на нее. Платье задралось до бедер. Мелькнув голубыми трусиками, Рея закинула ногу на ногу.

– По-моему, ты хотел дождаться, когда я приду сама. – Она потянулась к столу за сигаретами.

– Сколько? – прохрипел я. – Оставь сигареты! Говори сколько, и приступим к делу.

Чиркнув спичкой, Рея закурила и язвительно усмехнулась:

– Чувак, ну ты и завелся!

Дрожащей рукой я достал из заднего кармана брюк две сотенные бумажки. Бросил деньги ей на колени:

– К делу!

Взяв в руки купюры, Рея внимательно их рассмотрела. Лицо ее оставалось безучастным. Затем она взглянула на меня. Я надеялся увидеть вспышку алчности, но передо мной была ледяная маска, и я тут же остыл.

– Двести баксов? Это еще зачем? Тебе пора к психиатру.

Самые правильные слова, что я от нее слышал. Но мне было плевать. Жажда овладеть Реей была сродни безумию, и я собирался получить свое.

Вытащив еще три сотни, я швырнул ей деньги. Несмотря на страсть, я ненавидел Рею сильнее всех на свете.

– Ты столько не стоишь, но забирай! – грубо сказал я. – Теперь к делу!

Нарочито медленно Рея свернула купюры и аккуратно положила их на стол. Усевшись поглубже в кресло, выпустила дым из ноздрей и задумчиво посмотрела на меня.

– Были времена, когда я ложилась с парнями за доллар, – сказала она. – Бывало – за двадцать долларов. Однажды мне даже перепала сотня. Когда годами сидишь в клетке, есть время подумать. Я знаю, что нужно мужчинам. Знаю, что нужно тебе. И могу дать тебе то, что ты хочешь. А я хочу денег. Не сотню долларов, не пять сотен, не пять тысяч: мне нужны реальные деньги! В стране полно старых, жирных, слабоумных уродов, у которых водятся миллионы. Это то, что надо. И я найду себе такого старого, жирного и слабоумного и продамся ему за реальные деньги. Да, это дело небыстрое. Но я его найду. – Она презрительно ткнула пальцем в купюры на столе. – Забери это, Дешевка. Я не собираюсь раздвигать ноги, пока не найду урода с реальными деньгами.

Не сходя с места, я изумленно смотрел на нее:

– Тебе что, не нужны пятьсот долларов?

– Только не от тебя.

Я так желал ее, что растерял остатки гордости.

– Почему? Пятьсот долларов за полчаса. Ну же, бери деньги, и займемся делом.

– Ты слышал мои слова, мистер Ларри Карр. Бриллиантовый ты наш.

Окаменев, я уставился на нее:

– Что ты сказала?

– Я знаю, кто ты такой. Фел все выяснил. Записал номер твоей машины и пробил в Парадиз-Сити. Ты, мистер Ларри Карр, человек известный.

В тумане безумия зажглась красная лампочка. Предупреждение: убирайся отсюда и держись подальше от этой женщины. Но я зашел уже слишком далеко. Мгновением позже лампочка погасла.

– Какая разница, кто я? Такой же, как остальные! Бери деньги и раздевайся!

– Если тебе не надо, я возьму, – добавил Фел у меня из-за спины.

Развернувшись, я увидел, что он прислонился к дверному косяку, а на губах его играет зловещая улыбочка.

Во мне вспыхнула прежняя безумная ярость. Должно быть, Фел все понял