Искатель, 2010 № 10 - Журнал «Искатель»

— Сказано же, нужно управиться до рассвета! — нетерпеливо ответил Ассур. — После будет поздно. Сейчас надо действовать, немедленно. Позже мне ни к чему.

— Тьфу! Заладил! — сплюнул атаман. — Да что тебе в том пленнике? На кой ляд он тебе сдался?

— Нужен, — отрезал Ассур. — Считай, важный свидетель... и близкий товарищ.

— Ага, товаг'ищ! — усмехнулся Иванников. — Рассказывай! Знаем мы эдаких-то товаг'ищей! Баба, небось? А? Пг'изнайся, Жог'ж, ведь баба? — Он раскурил трубку и пропел приятным картавым баритоном:

— Не приставай! — огрызнулся нунций, вскакивая со скамьи и принимаясь раздраженно мерить шагами крошечное пространство землянки. — Дело говори! Время дорого. Каждая минута на счету. Распелся он... С таким голосом только из сортира орать «занято!». Торопиться надо!

Оба друга вели разговор в одном из подземных укрывищ «крепости» Пьяный Окоп, дерзко устроенной едва не в самом сердце имамата. «Крепость» представляла собой потаенный казачий пост на высоком правом берегу реки Аргун, напротив развалин аула Шаухал-Берды — с десяток землянок, искусно замаскированных среди выветренных скал и буйной растительности, состоявшей преимущественно из широко- или густолиственных пород — дуба, клена, ореха, карагача, чинара и чиндара.

— А ты не тог'опись, — отвечал атаман, хладнокровно взяв опять в рот свою трубку. — Тог'опится он... как поповна замуж. Сейчас скумекаем чего-нибудь... Охотники, чай, найдутся. Хотя...

— Вот и хорошо. А то, покуда я в шароевском зиндане прохлаждался, слышал, будто терское казачество вовсе закисло...

— Чего-чего? От кого это ты такое слыхал? — слегка встрепенулся Иванников.

— Да так, болтали разное...

— Эк, пг'опасть! Кто бг'ехал-то?

— Кто, кто... Муртазеки, что меня караулили, — с деланным равнодушием отозвался Ассур. — Дескать, попрятались казаки по землянкам да норам, даже нос высунуть боятся... точно земляные червяки. Будто бы только на мелкие отряды нападать решаются, а дичь покрупнее им не по зубам. Мол, не казаки, а пугливые серны... Что-то в этом роде.

Иванников внешне оставался спокойным, но от внимания Ассура не ускользнуло, как вздуваются и перекатываются крупные желваки на его скулах и под челюстью.

— Бг'ехуны, глупые и хвастливые! Хвастливые глупые бг'ехуны! — наконец выдавил из себя атаман. — Да эти обезьяны сами боятся моих соколов до обмог'ока! Только и умеют, что вег'ещать: «Мы велики! Мы достойны восхищения! Достойны восхищения, как ни один наг'од на земле! Мы все так говог'им — значит, это пг'авда!» А у самих за душой ничего, кг'оме глупых слов и цепких вог'овских лап. Уж такие азиаты! Клептоманы известные: что плохо лежит, не могут не стянуть: дг'угое и не нужно, а все укг'адет... Однако надо их пг'оучить, чтобы впг'едьне забывались да помнили получше... Как, го-вог'ишь, они нас называли?.. Пугливыми сег'нами, кажется?

— Да, да. А еще червяками, земляными червяками, — напомнил Ассур. — Ну и другими разными кличками. Стыдно даже повторять.

— Эй, есаул! — рявкнул атаман и, дождавшись, когда в землянку заглянул длинный как жердь казак с унылым лицом и одним только, но, однако ж, страшно заспанным, глазом, приказал: — Кончай д'гыхнуть, чег'тов сын! Поднимай всех хлопцев, пог'а за дело! Что «Владимиг' Иванович»?! Я уже шестьдесят годков как Владимиг' Иванович! Чтоб у меня через пятнадцать минут все налицо тут были! Одних только тяжелораненых не трожь, а котог'ые легко — всех в стг'ой! Да живей повог'ачивайся-то, свинячье ухо! Чтоб тебе не довелось, лежебоке, поутг'у стакан водки выпить! Геть отсель!!!

— Ну, много чег'ез полчаса выступим, — обратился он уже к Ассуру, как только длинный есаул скрылся. — Давай, живописуй диспозицию.

Нунций в нескольких коротких словах рассказал, что требовалось от казаков; Иванников крякнул и решительно хлопнул ладонью по столу:

— Добг'о. Кажись, все пг'едусмотрел. Что ж, покуда есть вг'емя, давай на посошок. Да и встг'ечу заодно обмоем. Кто знает, доведется ли еще увидеться после сегодняшнего!

— Ага. Вот это дело! — с готовностью согласился Ассур. — А то меня от местного щербета уже с души воротит. Голову опять же подлечить неплохо.

— Что, загостился у пг'оклятых нехг'истей? — понимающе ухмыльнулся атаман, выуживая из-под лавки пузатую бутыль с мутноватой чачей и щедро разливая содержимое по глиняным кружкам. — Да, у меня не то что у этих поганцев — воды не глушим. Как говог'ится:

— Эге-ге-ге, земляк! Да ты хват, как и пг'ежде! — прибавил Иванников, видя, как Ассур, нимало не поморщившись, выпил до дна кружку величиною с полкварты и хватил ее потом вдребезги. — Важно сивуху дуешь! Тянешь пенную молодецки! За это люблю! Однако на этом и будет. На-ка вот, лучком закуси... Конечности должны оставаться крепкими, а глаз — метким. Не г'овен час...

— Брось, Иваныч! Не каркай! — прервал его нунций. — Да и не впервой нам смотреть в глаза смерти...

— Тебе-то легко говог'ить, — со вздохом отозвался атаман. — И Спаситель, когда помирал в Страстную пятницу, отлично знал, что восстанет к жизни в Светлое воскресенье...

— Это ты к чему? — удивился Ассур.

— Да к тому, что у тебя, похоже, как и у кошки, девять жизней! — сказал Иванников, вновь хитро усмехнувшись в усы. — В позапрошлом годе тебя, коли помнишь, уж хоронили... Впг'очем, болтали всякое: одни говорили, что ты помер, другие — будто жив...

— А сам-то ты как полагал? — поинтересовался Ассур.

— Сам я не вег'ил ни тем, ни дг'угим! — важно ответил Иванников.

— Ага, это понятно... — ничего тем не менее не поняв, заметил Ассур. — Ну а тебя, Владимир Иваныч, каким макаром угораздило попасть в лапы к рассобачьим бандарлогам?

— Хх-хех! — с досадой и несколько даже смущенно крякнул атаман. — По глупости, Жог'ж! По глупости. С хлопцами паг'тию хищников у пег'евала сторожили, да вместо того сами же и угодили в засаду. И ведь пг'обились уже было! Да тут нелегкая угог'аздила меня обг'онить кисет — а в нем и тг'убка с табаком и зажигалка...

— Ну и что? — не сразу сообразил Ассур.

— Как это что?! Тг'убка-то андег'соновская, да и огниво от Дюпонта! Шутка тебе! Не-ет, думаю, стой! Не хочу, чтобы и тг'убка досталась вг'ажьим выползням! Она со мной, почитай, с самой золотоог'дынской кампании неотлучно — и на мог'ях, и на суше, и в походах... Вот и нагнулся и стал отыскивать ее в траве. Тут поганые набежали... Остальное тебе известно.

— Уж да-а!.. — протянул нунций. — Чего тут скажешь? Знал бы раньше, может, и