Искатель, 2010 № 11 - Журнал «Искатель»

— Тетя Шура, говорят, тут огромная женщина уволокла с кладбища мужчину в парк.

— Это я была, — застенчиво шевельнула она могучим от дворницкой работы плечом.

— А какой у вас рост, извините?

— Метр восемьдесят был, а может, и поболее.

— Ну, и кого вы унесли? И зачем?

— Да не в парк... А из парка пьяного муженька до нашей сторожки волокла. Сомлел он там на лавочке, вот и принесла его домой и спать положила. Он от водки иссохся совсем, как дитя легонький...

— Спасибо, Шура, — с чувством поблагодарил я ее, прощаясь.

— Да за что? — удивилась она.

Я не стал объяснять, что за Нулевича. Он пришел к нам из области... Ничего подобного: он прилетел на этом самом НЛО.

Роману я не сказал, что прокатился на кладбище с проверкой. Обидится еще... Я только спросил:

— Роман, ты что, веришь в НЛО и разные «летающие тарелки»?

— Это не вопрос веры, а вопрос знаний.

— Их прилет не подтверждают никакие знания.

— Сергей, ты не следишь за наукой. В Чили от пришельцев с НЛО забеременели пять девушек.

Я умолк: против н^уки не попрешь. И мысленно перевел Нулевича из просто оригиналов в большие оригиналы. Нет, он не просто дурак — он глубокомысленный дурак.

В нашу прокуратуру не то с проверкой, не то с обменом опытом должен был прилететь из Москвы человек. Было лишь известно, что это молодая женщина, советник юстиции, летит одна. Встречать ее в аэропорту прокурор отправил меня и Нулевича. Мы поехали, не узнав, как она выглядит. И табличку написать не догадались. Но рейс и время прилета были нам известны. Роман же убедил меня, что мы непременно узнаем прокуроршу, потому что она будет стоять и озираться. Но мы не учли только одного — тумана. В аэропорту все перепуталось: одни самолеты опаздывали, другие возвращались с полпути, многие вообще были отменены.

Аэровокзал походил на развлекательный центр: много народа, гудящие голосами залы ожидания, ресторан, разные кафешки и множество ярких ларьков. Мы терпеливо ждали, всматриваясь во всех молодых женщин. Это я ждал терпеливо, а Нулевич переступал с ноги на ногу, вздыхал, дергался, будто от гула самолетов у него разболелись зубы.

Мы стояли рядом с аптечной витриной. К ней подошла женщина, которая чем-то выделялась из общей массы: темные очки, короткая стрижка, глухое платье, в руке не то сумка, не то портфель. Она спросила продавщицу:

— Девушка, у вас есть что-нибудь от стресса?

— От стресса помогает водка, — услужливо вмешался Нулевич.

Женщина повернула к нему голову, сняла очки, улыбнулась и сразу помолодела:

— Угостишь?

Видимо, Нулевич усомнился, что прокурор из Москвы, советник юстиции, согласна пить водку с незнакомцем. Она же это неожиданное знакомство попробовала закрепить:

— Мужчина, как вас звать?

— Его фамилия Чикатило, — встрял я в разговор.

— А имя?

— Крюгер, — буркнул я, оттирая Нулевича от аптечного ларька на другое место.

Стоило бы позвонить в прокуратуру Виталию Аркадьевичу и уточнить приметы гостьи, но вряд ли он по этому поводу запрашивал Москву. Впрочем, можно было еще подождать — о прилете нашего борта еще не объявляли. Метрах в двух от нас девица в смешных колбасках из свалявшихся волос, кажется, они называются «дреды», задержала шаг и достала из здоровенной холщовой торбы пачку сигарет. Как-то, помнится, Нулевич мне объяснял, что закуривающая женщина оповещает о своем свободном поведении. Роман внезапно крикнул забавной девушке приказным тоном:

— Барышня, воздержитесь!

— Что такое? — чуть не выронила она пачку.

— Сейчас вы — образ, а от курения станете образиной.

— Что за ерунда, мой муж курит с детского сада, а он, между прочим, подиум-фанкер.

— А папа, наверное, не курит, — назидательно тянул Нулевич.

— Дымит как аромолампа.

— Надеюсь, мама не курит?

— Только кальян. А бабушка предпочитает «козью ножку».

И девица показала нам язык, раздвоенный на конце, причем на каждом кончике было по металлическому колечку.

Я слегка нервничал. Трачу рабочий день впустую, а меня ждут ребята из уголовного розыска. Мы наметили совместную оперативно-следственную операцию: два субъекта попросили сторожа морга одолжить им труп — с возвратом. А я вот торчу здесь и не столько высматриваю командированную к нам прокуроршу, сколько наблюдаю за Нулевичем.

Эта девушка обращала на себя внимание тем, что озиралась. На плече у нее была сумка, в руке большой пластиковый пакет с картинкой на боку. Он ткнул пальцем в картинку и начал разговор:

— Извините, это кто?

— «Джоконда» Леонардо да Винчи, — похоже, девушка удивилась не тому, что к ней обратились, а тому, что человек интеллигентной внешности не знал Джоконды.

— Это мужчина или женщина?

— Ученые спорят. Заметна вуаль, а ее тогда носили только беременные женщины.

Подошедший молодой военный увел разговорчивую девушку. Нулевич вернулся ко мне и спросил с очевидной задумчивостью:

— Сергей, ты знаешь, что Джоконда — это беременный мужик?

Я не ответил, вспомнив рекламу о перевозке мебели, в которой сообщалось, что грузчики трезвые. Перенять бы этот опыт и на каждом кабинете повесить табличку: менеджер такой-то, не дурак; чиновник имярек, не дурак; следователь фамилия — инициалы, умный...

Заметив, что к беседе я не расположен, Нулевич предложил:

— А что, если я проверю дамский туалет?

— Туда мужчин не пускают.

— Я предъявлю удостоверение.

Кажется, Гоголь, а может быть, Салтыков-Щедрин, сказал про две беды российские. Дорог-то мы настроим...

— Сергей, давай сходим в буфет, выпьем по чашке кофе и съедим по бутерброду с икрой летучих мышей.

— Кого?

— То есть летучих рыб...

Но прилетел наш самолет. Гостью из Москвы мы узнали сразу: она была в прокурорском мундире, с двумя звездами советника юстиции на погонах.

Психологи считают, что слово «дурак» не оскорбление, а диагноз. Вроде болезни. Если же дурак — лицо ответственное, то проблема из чисто психологической перерастает в социальную. Вообще-то, считать человека дураком неприлично: он дурак, а ты, значит, умный? На нашей работе прослыть дураком просто. Дело в том, что глупец адекватен всему стандартному. Он как все, а каждое уголовное дело требует индивидуального подхода, потому что любое преступление имеет какие-то свои, индивидуальные оттенки.

В Романе Нулевиче все искупала кропотливая старательность.

Какой-то французский писатель сказал, что дурак — это инакомыслящий. Лишь бы мыслил...

Видимо, под влиянием изобилия эротики на телеэкране и другой разной порнухи в городе все чаще стали возникать сексуальные маньяки. Появился педофил и в нашем районе, нападавший на школьников помладше. Он заманивал ребят в подвалы и на чердаки. Он ничем бы не отличался