Отголоски во времени - Джули МакЭлвен

Мунро тяжело выдохнул. — Могу лишь предположить, что Люсьен вынес такое заключение под давлением лорда Уэстфорда.

— Вам известен кто-нибудь, кто желал леди Уэстфорд зла? — спросила Кендра.

— С какой стати мне это знать?

Кендра некоторое время изучала его. — Нам известно, что вас с леди Уэстфорд связывали отношения.

Он заметно сглотнул. — Мы были друзьями. Намекать на нечто иное непристойно. Вы порочите доброе имя дамы.

— Дама мертва, мистер Голдстен, и её репутация вряд ли теперь её волнует.

Его взгляд упал на бумаги и книги, разбросанные по столу. — Репутация касается не только настоящего, миледи. Она касается будущего, — тихо произнёс он. — Наша нынешняя репутация становится завтрашней памятью о нас. Иногда это единственное, что мы оставляем после себя.

— Я не собираюсь предавать огласке любовную жизнь леди Уэстфорд, — сказала Кендра, теряя терпение от разговоров о приличиях. — Эту женщину убили

Голдстен поднял голову. — Не особенно. Нас с Грейс… с леди Уэстфорд объединял интерес к медицине и натурфилософии. Она была этим увлечена и даже переписывалась с мистером Эдвардом Дженнером. Очень восхищалась его попытками искоренить оспу.

Кендре пришлось скрыть потрясение. Именно Эдвард Дженнер создал первую вакцину. Чёрт возьми, он даже придумал

— Необычная дама, — пробормотал Мунро. — Жаль, что я не узнал её ближе.

— Интерес леди Уэстфорд к медицине пробудила смерть сестры. Та умерла от тифа совсем молодой, — объяснил Голдстен.

Кендра вернулась к цели разговора. — Мне сказали, что леди Уэстфорд отдалилась от мужа. Что у него есть любовница и другая семья.

Голдстен озадаченно нахмурился. — Да. И что из этого?

— Возможно, лорда Уэстфорда такое положение дел больше не устраивало.

— Леди Уэстфорд почти не говорила о супруге, разве что рассказывала, что они поженились молодыми, причём по причинам, не имевшим никакого отношения к нежным чувствам. — Его тон стал чопорным. — В известных кругах это не редкость, миледи.

— Она никогда не упоминала о ссорах с мужем? Не говорила, что боится его?

— Нет. Мужа она не боялась.

— Она сама сказала вам, что не боится?

— Ну… нет…

— Просто она никогда о нём не рассказывала. Значит, наверняка вы этого не знаете.

Голдстен развёл руками. Кендра заметила в складках его ладоней следы крови — не собственной, а бесчисленных пациентов, которых он лечил за день.

— Я не могу помочь вам с подобными сплетнями, леди Сатклифф.

— Она упоминала о неприятностях с кем-то ещё?

Нахмурившись, он опустил руки и уставился на стол. — Нет.

Кендра наблюдала, как он теребит листы бумаги, складывая их в аккуратную стопку. — Ни о ком, кого боялась или кто причинял ей беспокойство? — настаивала она.

Его беспокойные пальцы замерли. Он отвернулся к окну, за которым между соседними домами виднелись серые облака. Кендре почудилась печаль в его глазах. — Нет, нет. Леди Уэстфорд была из тех, кого невозможно не любить, не то что ненавидеть.

— Когда вы видели её в последний раз?

Он медленно перевёл взгляд обратно на неё. — Не уверен. Кажется, когда мы слушали лекцию мсье Шевалье о тифе. Это французский врач, служивший в армии Наполеона во время отступления из Москвы. Он своими глазами видел, сколько людей погубила болезнь.

— Когда читалась лекция?

Голдстен начал перебирать журналы, записи и книги, пока не нашёл потрёпанный дневник в кожаном переплёте. Минуту листал страницы, затем отыскал нужную. — В четверг, двадцать восьмого августа.

— И с тех пор вы её не видели?

— Да. — Однако его взгляд метнулся в сторону.

Кендра пристально посмотрела на него. — А в каком настроении она была в тот день?

— Её… её тревожила болезнь короля, — ответил Голдстен. — Незадолго до этого она сопровождала Её Величество в Виндзор и своими глазами видела, какими способами лечат монарха. Это её потрясло.

По рукам Кендры пробежал ледяной холод. Больше месяца назад она побывала в сумасшедшем доме и слишком хорошо представляла методы лечения, принятые в этом столетии.

— Вы знаете, зачем она могла прийти в театр Боудена утром в воскресенье? — спросила Кендра.

Резкая перемена темы, похоже, сбила Голдстена с толку. Он нахмурился. — Что? Нет.

— Она никогда не упоминала театр Боудена?

Голдстен покачал головой. — Нет.

— А актрису по имени Кларисса?

— Что? Кого? Нет, не припомню, чтобы она называла это имя.

Кендра решила, что лжец из него никудышный. Хотя в комнате было холодно, на его лбу выступили капли пота. Она промолчала, давая тишине затянуться, пока он наконец не посмотрел ей в глаза.

— Мистер Голдстен, я пытаюсь выяснить, кто убил вашу подругу, — произнесла она. — Вам нужно быть со мной откровенным.

В его глазах вспыхнуло чувство, которого она не сумела разгадать. Затем он резким движением поднялся. — Я рассказал всё, что знаю. Боюсь, мне пора возвращаться к