Искатель, 2010 № 11 - Журнал «Искатель»

представьте, скольких кропотливых трудов это ему стоило, какого самоотвержения потребовало! А ведь зрение у нашего Великого Ученого еще слабее моего, да-да. Но разве физической немочи по силам остановить истинного подвижника науки? Куда там! Он же, Чудный, внимательно рассмотрев книжное воспроизведение наскальных рисунков, обнаруженных на юге Франции, установил, что они; рисунки, опять же сопровождаются вполне русскими надписями. Вы только представьте! На изображении мамонта, к примеру, так прямо и написано — «мамонт», а на лошади — «дил»! Между прочим, отсюда и появилось русское слово «коркодил», ибо и дураку, простите, понятно, что схема образования тут одинаковая — «корковый дил» — конь из корки, а корка — сиречь чешуя. Поэтому у нас не искаженное английское или латинское слово, а наоборот, латинское слово — это искаженное русское: было «коркодил», а стало «крокодил». А уж коли кроманьонцы говорили и писали по-русски, что толковать обо всех последующих расах и народах! Понимаете теперь? В общем, благодаря палеографическим изысканиям Фаддея Аристарховича бесспорно установлено, что славянская письменность возникла задолго до каменного века, а сам русский язык и был тем самым всеобщим праязыком, на котором человечество говорило до того, как столь опрометчиво взялось за сооружение пресловутого Вавилонского столпа. А? Каково?

— А что же «во-вторых»?

— Сразу видно, что вы дознаватель, — добродушно погрозил пальцем майор, — простой бы мирянин и этим удовлетворился, а вам весь набор доказательств подавай. Ну-ну, это я так... одобряю. Так вот, вторым источником Чудного Учения является счастливо явленная профессору Сергею Чащобному — сподвижнику Фаддея Аристарховича — «Велесова книга». В ней все то же самое, черным по белому написано — и про пять миллионов лет, и про остальное прочее.

— Велесова книга? Даже не слышал. Где же ее нашли?

— Ее не нашли, — строго поджал губы Алексий, — она была именно что явлена. Но это уже вопрос сакральный, из области Чудес Божеских, поэтому предлагаю этого предмета сейчас не касаться, чтобы, не ровен час, в суесловие не впасть или того хуже...

— Тогда не стоит, — согласился Ассур, — но однако я так и не понял как это все связано с делом «кощунных учителей» и тем более — с задымлением московского неба.

— Напрямую! Самым непосредственным образом. Представьте себе, три месяца назад, под самый Медовый Спас, внеплановая совместная проверка обер-прокуратуры Святейшего Правительствующего Синода и Правежного отдела ГУБ ВСМЦ выявила вопиющую вещь: оказалось, что в целом ряде столичных учебных учреждений — и не только в семинариях, но и в вузах — преподаватели истории продолжают вести обучение по старым учебникам! То есть, натурально, продолжают засерать (прости меня Господи!) мозги неокрепшим душам... Мало того! Копнули глубже, а та-ам — Матерь Божья, пресвятая Мариам! — обнаружилась и вовсе уже мерзостная ересь — в кое-каких вузах, и даже в МГУ, профессора тайным образом распространяли тлетворное «учение» трижды преданного анафеме еретика Чарльза Дарвина, так называемую... — Тут диакон сложил губы гузкой и с отвращением выплюнул: — «Теорию эволюции»! Вы можете себе это представить?!

— С трудом, — признался нунций, тоже невольно пораженный. — Дарвинизм? В наше время? Немыслимо...

— И я о том же. Однако — увы нам — правда еси. Следствие вскрыло целую организацию кощунников, раскинувшую сети по многим столичным — и не только — учебным и научно-исследовательским заведениям. А ведь большинство даже среди нас, клириков, искренне почитали, что с сектой кощунников давно покончено. Вот так вот, брат Ассур... Разумеется, обер-прокурор Святейшего Правительствующего Синода немедля возбудил дело по части 2 статьи 58 Соборного Уложения — «кощунство, а равно умышленная проповедь или иное публичное распространение еретических лжеучений, совершенное по предварительному сговору группой лиц и/или сопряженное с отягчающими обстоятельствами». Ну а с легкой руки одного борзописца из «Московского богомольца» всю историю моментально окрестили делом «кощунных учителей». И ведь эти изверги злоумышляли против душ нашей молодежи, погубить их намеревались. А что человек без души? Гроб повапленный. Так что по-хорошему их еще за детоубийство судить надо!.. Ну, или, если угодно, душеубийство. Да, так — дето-душе-убийство. Надо, пожалуй, записать для памяти. — Майор-хранитель черкнул ручкой в блокнотик, что лежал перед ним на столе. — Мне на днях, на Воздвиженье, с лекцией выступать, на кафедре новейшей теософии Московского государственного университета, а там, в МГУ имени св. Аль-Хомейни, студенты, в плане красоты слога, народ весьма искушенный.

— Все равно не понял, — заупрямился Ассур, — отчего дым, чего жгут?

— Так кощунники-дарвинисты и примкнувшие к ним враги веры не по памяти детские умы уловляли, а использовали в этих целях прежние, полные летописной лжи учебники. Согласно совместному рескрипту Преемника и Патриарха Московского и всея Славии, эту литературу давно полагалось сдать в Правежный отдел. Но они ее злоумышленно укрыли и продолжали использовать в своих вредительских целях. Вот их-то — учебники, в смысле — и жгут. Впрочем, не одни только учебники. Сунулись в этой связи в публичные библиотеки, а та-ам, — диакон закатил глаза, — Пресвятая Богородица! подобной душегубительной литературы — море разливанное! И тебе Карамзин, и тебе Татищев, и Соловьев с Костомаровым, и все последыши их, вроде Дмитрия Лихачева, пожалуйста, читай — не хочу. М-да... что называется, не было бы счастья, да несчастье помогло — хоть книгохранилища от этой ереси очистили. Заодно изъяли из спецхранов каляки-маляки дарвинистов-эволюционистов. И впрямь, чего их хранить? К чему? Только место занимают да миазмы соблазна источают.

— Значит, это книги жгут, — протянул нунций, почесав нос. — А почему на площадях? Не проще ли их как-нибудь иначе утилизировать? Например, пустить на переработку. Хотя бы дыма этого не было бы. Я вон чуть в аварию не угодил...

— Ну как же, — снисходительно улыбнулся Алексий. — Для наглядности и примера. Народ-то московский когда обо всех этих еретических бесчинствах прознал, верите ли, едва до волнений не дошло. Так точно! Тут уж утилитарные мотивы — дело третье. Нужно же порой и парок спустить. Тем паче негодование обывателей носит в данном случае вполне законный характер. Согласны?

— Спасибо за гостеприимство, за кофе, но пора и честь знать — служба, — игнорируя риторический вопрос, вздохнул Ассур.

— Да, да, — закивал диакон, — служба ждать не станет. Только... сейчас у нас сколько времени? Три часа? Ага, ага, очень кстати. Не изволите ли послушать, для полноты, так сказать, восприятия, самого Фаддея Аристарховича? Он как раз прямо в сей момент дает интервью каналу «Столица». Уверяю, не пожалеете. У вас в голове моментальным образом все прояснится — и относительно сути Чудного Учения, и касательно его сокровенного смысла. А заодно сможете воочию удостовериться в (не побоюсь этого слова) аномальной интеллектуальной мощи нашего