Искатель, 2010 № 11 - Журнал «Искатель»
— Так-то оно так... А ты, Геор... то бишь, Ассур, гляжу, изменился, раньше-то поершистей был. Знаешь что? А заходи-ка ты сегодня вечером, часов, скажем, в восемь, ко мне — есть важный разговор. Вот тебе моя визитка. Зайдешь?
— Конечно, ваше высокопреосвященство, — ответил Ассур, склоняя голову под благословение.
Ассур вышел на улицу и окинул взглядом Таганскую площадь, хорошо обозреваемую с высокого крыльца здания ГУБ СКВ. В самом центре площади, у подножия гранитного креста, установленного пятнадцать лет назад неведомо по какому случаю, весело пылал высокий костер, рядом с которым суетились какие-то молодцы в желтых рубахах-косоворотках навыпуск и одинаковых картузах; их окружала жидкая толпа мирян-обывателей; поодаль застыла монументальная фигура городового на могучем гнедом жеребце. Дознаватель подошел ближе.
Парни в желтых косоворотках деловито разгружали из кузова грузового аэроката стопки книг и швыряли их в огонь. Книги имели вид потрепанный и ветхий, многие — в кожаных переплетах.
— Поднажмите, братушки, — скомандовал один из желторубашечников, стоящий в кузове, — из «Иностранки» два транспорта на подходе.
Ассур обратил внимание, что правый рукав каждого из «братьев» украшала зеленая нашивка-шеврон в виде букв «С» и «X», исполненных старославянской вязью.
— А это кто же такие будут? — поинтересовался он у городового, указывая на парней в косоворотках.
— Приезжий? — усмехнулся тот, оглаживая пышный прокуренный ус.
— Точно так.
— Стохеры, вот кто.
— Какие-какие «херы»?
— «Сторожевые Херувимы», говорю.
— Какая-то новая спецслужба?
— Зачем спецслужба, общественный союз такой — братство.
— Надо же, — подивился дознаватель.
— Нуда, братство — добровольное объединение неравнодушных мирян, — прищурился милиционер. — Что особенного? У нас свободная страна. А вы, мирянин, чего все выспрашиваете? И вообще кто будете, м-м? Приезжий? Откуда и зачем приезжий? Документики ваши па-а-апр-рашу!
Но в этот момент городового отвлекло событие более важного порядка: со стороны Земляного вала вынырнули, разлетаясь веером, сразу несколько милицейских аэрокатов. «Водители и пешеходы! Немедленно освободить наземное покрытие проезжей части улиц Земляной вал, Нижней Краснохолмской и Таганской площади!» — донеслось из «матюгальников».
Движение наземного транспорта на глазах иссякло, зато толпа зевак на площади заметно загустела; народ стал собираться и вдоль Земляного вала и Нижней Краснохолмской. Городовой, не обращая более на Ассура внимания, двинул коня к проезжей части.
— Это что ж такое? — спросил дознаватель у оказавшейся поблизости провинциального вида бабки с двумя авоськами. — Кортеж Преемника пропускают?
— Какой тебе, к лешему, кортеж, — отмахнулась женщина, — кощунников ведут.
Из жерла Земляного вала, в оцеплении конных милиционеров и пеших конвоиров с овчарками, медленно выдвинулась колонка людей, одетых в разношерстное штатское.
Кощунники шли нечастым строем, по шестеро в ряду. Шли молча. Молчали пока и стекающиеся по пути их следования московские обыватели. Лишь странное металлическое позвякивание, будто кто-то незримый ритмично встряхивал гигантскую связку ключей, разносилось над головами идущих. Расстояние между шеренгами составляло не менее трех метров. Это чтобы колонна смотрелась внушительнее, догадался Ассур. Но количество арестантов и без того впечатляло. Вот уже голова процессии достигла, а потом и миновала центр площади, а Земляной вал продолжал исторгать все новые порции осужденных. Да тут их тысяч пять будет, не меньше, поразился дознаватель, со всей Губернии, что ли, собрали? Для наглядности и острастки? И только когда голова колонны втиснулась на Нижнюю Краснохолмскую, обозначился хвост мрачной процессии.
Состав кощунников был довольно разнородным: люди всех возрастов — от безусых, студенческого вида юнцов до отягощенных животами солидных мужей и убеленных сединами старцев; правда, женщины находились в явном меньшинстве. Одеты арестанты были в свое, цивильное, отчего строй их казался еще пестрее. Некоторые брели уныло понурившись, другие — с обреченным безразличием, а иные — немногие — шагали с поднятыми головами, с вызовом поглядывая на толпы зевак. Объединяло арестантов, пожалуй, лишь одно: почти все они, очевидно, принадлежали к образованному сословию, к мирянам скорее умственного, нежели физического труда. Наблюдение нунция тут же подтвердила давешняя тетка с авоськами.
— Ишь, сердешные, — со вздохом заметила она, — до сих, поди, тяжельше бумажек в руках ничего не держали. А теперь дадут им лопатки в белы руки — и айда земельку ворочать.
— Вы знаете, куда их теперь? — спросил Ассур жалостливую тетку.
— Известно куда — на «перековку», — ответил за нее оказавшийся поблизости крепыш в косоворотке, с шевроном стохеров на рукаве, — санполосы отчуждения расширять, на границе с Сибирским улусом СРИМа. А куда их еще, захребетников? Они ж ни к чему дельному не приспособлены. Правильно мирянка говорит — только бумажками шелестеть да мозги честным славийцам засерать. Хватит, пожировали за наш счет. — Крепыш смачно сплюнул. — Мудозвоны! Пускай, вон, теперь кандалами до самой сримской границы звенят.
Ассур только сейчас заметил, что осужденные брели скованными попарно: у каждого от левой лодыжки тянулась тонкая цепь к левой же лодыжке товарища. Именно эти цепи, свободно провисавшие до асфальта, издавали то самое характерное позвякивание.
Ассур, любопытствуя, пошел параллельно медленно двигающейся колонне; случайно обернувшись, он увидел, что давешний крепыш-стохер увязался за ним следом. Что за черт? Неужели слежка? Нет, маловероятно. Впрочем, как говаривал покойный дядюшка Влад, береженого Бог бережет, а небереженого конвой стережет. Дабы проверить себя, нунций несколько раз сменил направление и вновь оглянулся — стохер шел за ним точно приклеенный. Более того, присмотревшись, он заприметил в толпе по крайней мере еще двоих желторубашечников, также не спускавших с него цепких настороженных взглядов. Вот те на! Странно. Чем же он успел так заинтересовать братьев-херувимов? Да еще в столь короткий срок. Что ж, в отличие от этих молодцев, он как-никак профессионал. Ассур нырнул в самую гущу толпы и, улучив момент, когда спины обывателей на какой-то миг надежно загородили его от заинтересованных глаз, небрежно скинул куртку-ветровку, вывернул и тут же надел обратно. Одновременно он провел ладонями по волосам и лицу. И вот уже куртка его сменила цвет с коричневого на зеленый, волосы приобрели благородную седину, а под носом «отросли» аккуратные усики. Не бог весть что, но дилетантов со следа сбить может. Достигнув устья Нижней Краснохолмской, он спустился в подземный переход и вынырнул на Гончарный проезд. Огляделся. Стохеров поблизости больше не наблюдалось. Ну, коли сработала столь незамысловатая уловка, значит, за ним и впрямь следили любители.
Толпа зевак была здесь не столь густа, и он смог приблизиться к кандальной процессии почти вплотную.
Вдруг один из кощунников — лысоватый, обросший неопрятной бородой мирянин, — поравнявшись с нунцием, остановился как вкопанный. Его сокандальник не успел среагировать и, споткнувшись, сильно толкнул в спину впереди идущего пожилого арестанта. Тот упал