Искатель, 2010 № 11 - Журнал «Искатель»

и потянул за собой своего соседа. Строй в этом месте сбился, возникла сумятица. Подскочившие под заливистый лай овчарок и одобрительные выкрики москвичей конвоиры принялись сплеча лупцевать кого ни попадя электрошоковыми дубинками. Как всегда бывает, больше всего досталось упавшему. Наконец с помощью нескольких арестантов тому удалось кое-как подняться на ноги. Его, вместе со скованным с ним товарищем, затолкали в середину строя, подальше от конвоирских дубинок, и колонна продолжила ход. Казалось, порядок восстановлен. Но происшествие не осталось без последствий. Где-то в глубине процессии зародился глухой недовольный ропот и, подобно приливной волне, потек, побежал по рядам кощунников. Неожиданно кто-то невидимый за спинами товарищей выкрикнул громко и отрывисто: «Вихри!., враждебные!., веют над нами!» Толпа праздно глядящих мирян немедленно стихла, будто в предвкушении. Вообще все умолкло, даже овчарки заткнулись; слышны остались лишь размеренная поступь кандальников да ритмичное позвякивание их цепей. А в следующий миг песенный призыв поддержали сразу несколько голосов: «Темные силы нас злобно гнетут». «А ну, молчать! Молчать, мать вашу!» — заорали конвоиры, ястребами запорхав вдоль колонны. Но песня уже вырвалась на волю и, подхватываемая десятками, а потом сотнями новых голосов, стала крепнуть, шириться, набирать мощь. И над замершей площадью разнесся запретный гимн кощунников:

Вновь злобно забрехали овчарки, забегали по рядам конвоиры, с удвоенной силой — направо, налево, сплеча, с оттягом — работая до предела напитанными электричеством дубинками. В тело колонны с обеих сторон вклинились несколько конных милиционеров, пытаясь добраться до «певунов». Зеваки, боясь пропустить самое интересное, сдвинули ряды, притиснулись ближе и, в нетерпении напирая друг на друга, пересекли бордюрную линию. Кощунники шарахались от лошадиных копыт и электрических разрядов в стороны, прятались за спинами товарищей. В возникшем хаосе часть арестантов смешалась с зеваками, и несколько мирных обывателей попали под горячие руки конвоиров. Под отчаянные вопли безвинно пострадавших напуганная толпа мирян бросилась врассыпную.

Ассур заметил, как один из арестантов — тот самый бородатый, чья внезапная остановка и повлекла все дальнейшие события, — крикнул что-то на ухо товарищу, и оба стремглав припустили прочь, стараясь затеряться среди разбегающихся горожан. Дознаватель непроизвольно, повинуясь скорее профессиональному инстинкту, чем осознанному желанию, кинулся следом. Кощунники нырнули в арку ближайшего дома. Но, как оказалось, их побег был замечен не одним Ассуром. Двое конников с гиканьем влетели в арку; следом, истошно матерясь и размахивая дубинками, устремились еще несколько пеших конвоиров. Нунций рысцой пронырнул арку и осмотрелся: конные милиционеры разделились и теперь по периметру, каждый со своей стороны, огибали двор, а конвоиры — человек пять или шесть, — растянувшись редкой цепью, внимательно прочесывали все закоулки. Беглецов нигде не наблюдалось. Впрочем, двор был обширный, с всхолмиями и низинами, густо застроенный: с детской площадкой справа, с огороженным ржавой сеткой футбольным полем слева, с древним двухэтажным особняком посредине, с гаражами, с купами густого кустарника и еще черт-те с чем, то есть здесь имелось где схорониться. Справа от детской площадки виднелась еще одна арка. Но добежать до нее раньше преследователей, прикинул Ассур, кощунники никак бы не успели — общая цепь не позволила бы им развить такую прыть. Значит, они где-то укрылись. И скорее всего, недалеко. Он еще раз внимательно осмотрел двор. Местных обывателей не видно. Попрятались? Неспешной походкой праздношатающегося Ассур пересек детскую площадку, заглянул мимоходом в проемы между гаражами и задумчиво притормозил перед старинным особняком. Тот стоял в довольно глубокой впадине, откосы которой укрепляла кирпичная кладка. Дознаватель подошел к краю откоса и заглянул вниз. Там, в низине, росли несколько олеандровых кустов, две юкки и торчал засохший тополь. Все пространство просматривалось насквозь — не спрячешься. Да и конвоиры — он видел — успели уже сунуть сюда носы. Его внимание привлекли окна полуподвального этажа, за века полностью ушедшие в московскую почву. Дабы дневной свет хотя бы отчасти проникал внутрь, напротив каждого оконного проема было вырыто углубление, также обложенное кирпичом. Ассур спрыгнул с откоса и стал одну за другой осматривать эти предоконные ямы. В третьей из-под листа порыжелой от старости жести торчал ботинок. Оглядевшись, он встал на колени и обеими руками приподнял ржавый лист. На него уставились две пары испуганных глаз. Беглецы лежали скорчившись и едва дышали от тесноты и страха. Как они умудрились вдвоем втиснуться в этот малогабаритный «могильник» — загадка. Не иначе, с перепугу. Один, бородатый, был ровесник аль Рашиду, а второй — чернявый паренек лет двадцати — двадцати пяти. Ассур покачал головой, аккуратно, чтобы не загремел, отложил кусок ржавой жести в сторону и вынул из кармана лазерный нож.

— Зачем мы тебе, мирянин? — таращась на нож, прошептал бородач. — Что мы тебе сделали?

— Шел бы ты себе, — поддержал его чернявый.

— Идиоты малохольные, — проворчал нунций, — вас же тут в пять минут обнаружат.

Он ухватил сковывавшую кощунников цепь левой рукой и подтянул к себе. Два взмаха лазерным клинком, и цепь осталась у него в кулаке, а на лодыжках беглецов — только браслеты.

— Вылезайте! Быстро!

Беглецы выкарабкались из ямы и принялись растерянно озираться.

— Разделиться вам надо, — скомандовал дознаватель. — Один пускай бежит вон в ту арку, видите? А дальше — налево и вверх, там затеряться можно. Второй пойдет со мной. Обоих вывести не смогу.

Парень, не дожидаясь дополнительных инструкций, подтянулся на руках, вылез из окружавшей дом впадины, обернулся на секунду, прошептал: «Спасибо, товарищ, но пассаран!» и, пригнувшись, голубем упорхнул в указанную дознавателем арку.

— Браслетку под штанину спрячь, — бросил Ассур бородачу, — головой не верти, а просто следуй за мной.

Ассур уже вспомнил этот таганский двор. В юности он бывал здесь не раз, поскольку в этом шестом доме по Гончарному проезду жили несколько его товарищей, и теперь примерно сориентировался на местности. Налево, за углом особняка, должна быть калитка, ведущая в крохотный скверик. Туда он и направился, по пути размышляя: кой черт втянул его в эту историю? Что ему кощунники? Что он кощунникам? Должно признаться самому себе, что теперешние его действия совершенно внеразумны и носят скорее