Искатель, 2010 № 11 - Журнал «Искатель»

Додумать как следует он не успел. «Попался, сучонок!» — раздалось позади него. В яму, прямо на грудь бородачу, прыгнула здоровенная, как жеребец, немецкая овчарка, сбила его с ног и с утробным рыком принялась рвать предплечье. Следом за псом спрыгнул его хозяин — не менее упитанный конвоир с распаленным, красным от азарта и злости лицом. Ассур шагнул было к овчарке, но краснорожий махнул у него перед носом гудящей от напряжения дубиной.

— Стоять! — рявкнул он. — Кто таков?

— Осади собаку, она ж его загрызет. — Нунций-дознаватель указал на вошедшую в раж псину, с остервенением мочалившую слабо сопротивляющегося кощунника.

— Ниче, небось не загрызет. А и отгрызет че, тоже ниче.

— Нет, — возразил дознаватель, делая еще один шаг, — так не годится.

— Это дело не годится, — кивнул конвоир, — раздвигайте ягодицы. — И вдруг резко ткнул Ассура дубинкой в пах.

От неожиданности и жгучей боли Ассур подскочил едва ли не на метр и, уже не помня себя, еще в полете, впечатал правый ботинок в кадык краснорожего. Раздался мерзкий хруст, тот даже не захрипел, а снопом, как подкошенный рухнул на спину. Все еще клокоча от ярости, Ассур подскочил к собаке, ухватил за ошейник и полоснул клинком по горлу с такой силой, что голова пса отделилась от туловища. Отшвырнув голову прочь, он рывком за грудки вздернул изрядно окровавленного бородача на ноги.

— Идти можешь?

— Могу, — выдохнул тот, хватая ртом воздух и держась за предплечье. Но тут же побледнел и осел. Дознаватель увидел, что кровь из раны выходит толчками — значит, артерия перекушена.

— Черт с тобой, сиди где сидишь, — махнул рукой Ассур и кликнул по наркому аэромоб. Положимся на авось, решил он — авось да проскочим.

— Не бросай меня, товарищ, — взмолился арестант.

— Дед Кощун тебе товарищ, — проворчал дознаватель и, сняв с конвоира брючный ремень, накрепко перетянул кощуннику руку выше раны.

— Твою разтвою!!! — послышалось сверху. На краю откоса возник еще один конвойный. Этот был без овчарки, но кроме электродубинки на поясе у него висел парализатор системы «Кромвель», имеющий и летальный режим поражения.

— Кто шевельнется, замочу обоих, — посулил он, выхватив «Кромвель» из кобуры и попеременно направляя ствол то на беглого кощунника, то на дознавателя.

Ассур глянул в небо и, подняв вверх руки, медленно разогнулся.

— Посадка! — скомандовал он в браслетку наркома.

— Чи... — начал было конвоир, но тут же на него сверху опустилась полуторатонная махина аэроморфа.

— Правый трап!

В яму опустилась складная лесенка. Нунций мысленно порадовался, что после досадной накладки в Ичкерийском имамате перепрограммировал управление аэроморфом с пульта на нарком. Он помог забраться раненому, сел сам, включил маскировочный режим и на бесшумном ходу, на минимальной высоте, буквально обтекая архитектурный рельеф местности, повел амфибию за спортплощадку. Там, он знал, должна быть еще одна — третья — арка, выводящая к Котельнической набережной.

До арки он добрался никем вроде не замеченный, зато сам арочный проем преграждала монументальная фигура конного милиционера. Более того, створы железных ворот за спиною всадника были закрыты. Ассур чертыхнулся и включил оба реактивных двигателя. Сопла исторгли струи голубой плазмы, аэроморф смертоносным болидом врезался в лошадь, впечатал ее вместе с наездником в ворота, вышиб их и почти под прямым утлом ушел в дымное московское небо.

За Москвой-рекой Ассур снизился до дорожного покрытия, проверяя, нет ли «хвоста»; попетлял по переулкам, но недолго, помня об истекающем кровью пассажире, и снова влился в воздушный автопоток. Но, разумеется, на поршневой тяге — летать на реактивной в черте города вообще было запрещено.

Спасенный им кощунник за все это время не вымолвил ни слова, а сидел, откинув голову на кресло и закрыв глаза, и баюкал прокушенную руку. Поразмыслив дорогой над ситуацией, дознаватель решил и далее не мудрствовать и направил аэроморф к рекомендованной майором-хранителем гостинице «Странноприимная».

— Эй, каторжник, — заглушив мотор, окликнул он бородача, — очнись.

Беглый кощунник открыл глаза и, страдальчески щурясь, взглянул на дознавателя. Лицо у него было бледное, под глазами темные круги. Видимо, потерял много крови.

— Вот так, — кивнул нунций. — Сейчас мы с тобой пойдем в гостиницу, снимем там номер, и тогда я смогу заняться твоими ранами. Но сперва тебе нужно привести себя в божеский вид. Выглядишь ты, мягко говоря, подозрительно. На-ка вот, прими эту пилюльку, а то брякнешься не ко времени в обморок. Давай, давай, глотай! Хорошо. Голова после будет чугунная, нуда это не беда... Не приметно, что в ней твоя сила... Теперь открой бардачок справа от себя. Открыл? Видишь вон ту серебряную коробочку? Возьми из нее контактные линзы под номером восемь. Вставил? Бери вот эту баночку с кремом и втирай его в лицо... Активнее! Хорошо. Теперь возьми... Впрочем, лучше я сам.

Ассур взял аэрозольный баллончик и обильно, но аккуратно обрызгал им бороду и остатки шевелюры на висках кощунника.

— Расчешись, — велел он. И, критически осмотрев беглеца, с удовлетворением заключил: — Славно. Теперь ты у нас смуглый голубоглазый брюнет-южанин. Родная мама не узнает. Если с приличного расстояния.

— Спасибо за все, товарищ, — слабым голосом поблагодарил кощунник, — но я не хочу, чтобы вы подвергались из-за меня опасностям. Будет довольно, если вы теперь высадите меня где-нибудь в Черном, а лучше Сером округе.

Нунций вздохнул, отлепил себе усы и сунул в карман.

— Не суетись. «Спасибо» на хлеб не намажешь и в карман не положишь. Аты мне, возможно, пригодишься. Вот и сквитаемся. Лады?

— Добро, — согласился беглец, вглядываясь в Ассура как бы с сомнением.

— Тогда накинь-ка на себя вот этот плащик и пошли.

— А ведь мы знакомы, — неожиданно произнес бородач, — Георгий? Георгий аль Рашид? И как я тебя сразу-то не признал?! С твоим-то носом!

«Что ж за день сегодня, — подумал дознаватель, в свою очередь вглядываясь в беглеца, — каждый норовит меня узнать. Вот тебе и инкогнито из Петербурга». А вслух произнес:

— Может, так, а может, нет. А вот тебя я что-то не припоминаю.

— Ну, конечно, — пожал неожиданный знакомец плечами, — столько лет прошло, борода, лысина, плюс пластическая хирургия. Дважды.

— Ого! — поднял брови Ассур. — Да ты, по всему, отпетый рецидивист. Так откуда ты