В группе риска - Стелла Римингтон

– Прости, – сказал он тогда. – Просто эта сторона твоей жизни… покрыта мраком. Я воображаю всякое.

– Что именно?

– Не важно.

Тогда она улыбнулась, они позавтракали, а потом пошли гулять по берегу вдоль канала Гранд-Юнион, от бассейна Лаймхаус мимо вокзала Кингс-Кросс до Риджентс-парка. Был ветреный зимний день, почти как сегодня, и в парке запускали воздушных змеев. Тогда Лиз видела Эда в последний раз. Вечером она написала ему письмо, в котором сообщала, что полюбила другого и им больше не нужно встречаться.

Последовавшие недели были по-настоящему ужасными. Лиз казалось, будто с нее заживо содрали кожу, как будто целый слой ее жизни – все, что придавало ей цвет и волнение, – безжалостно отобрали. Она погрузилась в работу, но сама кропотливая медлительность и многочисленные поводы для досады лишь усугубляли положение. Вместе с несколькими коллегами она тогда пыталась добыть сведения о недавно образованном синдикате криминальных семей на юго-востоке Лондона. Работа – изучение и анализ рапортов наружного наблюдения и прослушек телефонных переговоров – была довольно унылой и касалась множества персон.

Именно Лиз в конце концов заметила крошечную прореху в броне синдиката, что привело к важному прорыву. Водитель одного преступного синдиката с запада Лондона согласился предоставить ей нужные сведения – в обмен на гарантии личной неприкосновенности. Он стал ее первым личным завербованным агентом, и, когда лондонская полиция взяла всю сеть, которая базировалась в Актоне, а также тайник с оружием на несколько сотен тысяч фунтов, она испытала большое удовлетворение. Разрыв отношений с Эдом, каким бы мучительным он тогда ни казался, стал единственно возможным образом действия.

Именно тогда Лиз наконец кое-что поняла. Она, как ей иногда казалось, вовсе не белая ворона. Она нужный человек на своем месте. Рекрутеры MI-5 знали ее лучше, чем она сама знала себя. Они поняли, что за спокойным взглядом ее зеленовато-карих глаз скрывается непреклонная решимость, сосредоточенность и стремление участвовать в погоне.

Именно по этой причине, решила Лиз, она выбирала мужчин, которые, несмотря на внешнюю привлекательность, в конечном счете оказывались вполне заменимыми. Потому что после того, как страсть, которая вначале воспламеняла, угрожала перейти во что-то более серьезное и требовательное, от них приходилось избавляться. Всякий раз, а таких романов у нее было с полдюжины, одни продолжительнее, другие короче, – ей казалось, что все будет по-другому, но все они протекали примерно одинаково. Лиз поняла, что не в состоянии променять свою независимость на необходимость подстраиваться под эмоциональные потребности любовника.

Лиз прекрасно сознавала: такой цикл приводит к тому, что она стала отрицать собственные эмоциональные потребности. Каждое расставание становилось удалением, ударом скальпеля, и единственным лекарством от боли становилось погружение в работу.

666

– Записи пришли, – сказал Госс, материализуясь рядом с ней.

– Спасибо! – Она заставила себя вернуться в настоящее, к ветру и приливу. – Стив, скажите мне кое-что. Насколько было очевидно, что в «Придорожном кафе» установлена камера видеонаблюдения?

– Совсем неочевидно. Ее прикрутили к дереву. Вы бы не заметили ее, если бы не знали, что она там есть.

– Я думала, что такие устройства нацелены больше на устрашение.

– Да, в какой-то степени, но в данном случае дело зашло дальше. Было несколько случаев краж из грузовиков, и владельцы кафе примерно знали, кто за всем стоит. Но для начала им требовались улики, которые они могли предъявить в суде.

– Значит, общая разведка местности не подсказала бы кому-то, что там установлены камеры?

– Нет. Ни в коем случае.

– Выходит, там неплохое место для свидания… или для доставки чего-то.

– Похоже на то, если не знать о камерах… да. – Госс мрачно посмотрел на темнеющее небо. – Будем надеяться, что мы наконец что-то выясним. Нам очень нужно продвинуться вперед.

– Будем надеяться, – согласилась Лиз.

В клубе было душно. На столах расставили пепельницы, привезли чайник; у сцены тихо шумел обогреватель. Когда женщина-констебль перемотала пленку на видеоплеере, а Лиз и Госс взяли себе стулья, Уиттен и три сотрудника в штатском уже сидели перед монитором. Пахло разными лосьонами после бритья – ароматы не сочетались.

– Можешь найти кусок, где Шерон Стоун расставляет ноги? – спросил у констебля один из детективов под смешки остальных.

– Мечтай дальше, толстяк, – отрезала констебль и повернулась к Уиттену: – Мы готовы. Включать?

– Да, поехали!

– Они стерли первую машину, которую мы видели на пленке вчера, – прошептал Госс, наклоняясь к Лиз. – Там просто какой-то тип парковал свой грузовик на ночь.

– Ясно.

Когда все расселись, на экране появилась увеличенная картинка парковки. Она мерцала и бликовала; Лиз невольно прищурилась. Запись сократили, и таймкод замигал в 04:22. Вскоре в кадре появился грузовик; лучи его фар белели в темноте. Грузовик не спеша развернулся в три приема в центре грунтовой площадки капотом к выезду. Затем водитель выключил фары.

Несколько секунд ничего не происходило, затем из кабины спрыгнула на землю крупная фигура. Гантер? Лиз увидела бледное пятно на месте верхней части фигуры; возможно, это свитер рыбака. Фигура направилась к задним дверям и ненадолго исчезла; свет на мгновение осветил кабину, и стало видно, что за рулем сидит другой.

– Закуривает, – заметил Госс.

Из-за грузовика вышли две фигуры. Первая – здоровяк из кабины, вторая – размытое пятно; возможно, второй нес куртку или рюкзак. Какое-то время они постояли рядом, затем разделились. Пауза. Потом размытая фигура вышла из кадра. Прошло двадцать пять секунд, и за первым последовал второй.

После паузы запись пошла снова. Таймкод показывал 04:26. Грузовик по-прежнему стоял на месте, но свет в кабине не горел. Через минуту вторая фигура вернулась с той стороны, куда уходила, и скрылась за грузовиком. Еще через сорок секунд включились фары на припаркованной неподалеку легковушке; она стала задним ходом выезжать из парковочного кармана. В салоне виднелись размытые фигуры водителя и пассажира, но сама машина казалась черным и почти бесформенным пятном; разумеется, о том, чтобы разглядеть регистрационный номер, не могло быть и речи. Объехав грузовик, легковушка на скорости понеслась к дороге и исчезла из кадра.

Когда все было кончено, последовало долгое молчание.

– У кого какие мысли? – спросил наконец Уиттен.

В деревне Уэст-Форд на Болотах, милях в тридцати к юго-востоку от Марш-Крик и побережья, делать было почти нечего. В деревне имелись автомастерская, где производили кузовной ремонт и наладку выхлопных систем, небольшой магазин, в котором размещалось и почтовое отделение, а также