В группе риска - Стелла Римингтон

– Мам, у тебя рвота на спине. – Он глубоко вздохнул, тоскуя по безмятежному дню, и пошел на крайнюю жертву: – Дай мне Джессику, а сама поднимись наверх и переоденься. Я их встречу.

Фарадж бесстрастно смотрел, как голая до пояса Джин, стоя на коленях на дорожке под мостом, нагнулась вперед, чтобы вымыть голову в реке. Под сводами моста занимался серый, недобрый рассвет. В девять утра было очень холодно. Пальцы Джин методично скребли кожу головы; тонкая мыльная пленка утекала вниз по течению. Наконец, она подняла голову и выжала мокрые темные волосы. Еще склонившись к воде, она достала из поясной сумочки пластиковую расческу и несколько раз провела ею вперед от затылка, пока с волос не перестало капать. Потом она тряхнула головой и снова надела грязную футболку. Руки дрожали от ледяной воды, голова болела от холода, хотелось есть. Однако ей важно было выглядеть прилично.

Настал тот самый день.

Сунув ладони под мышки, чтобы согреть их, она нашла в сумочке стальные парикмахерские ножницы и протянула их Фараджу вместе с расческой. События приобрели странную ясность.

– Моя очередь стричься, – чуть застенчиво сказала она.

Он кивнул. Нахмурившись, взял ножницы. Несколько раз пощелкал ими в виде опыта.

– Все просто, – заверила она. – Начинай сзади и двигайся вперед. Надо, чтобы пряди были вот такой длины, – подняла она указательный палец.

По-прежнему хмурясь, Фарадж встал у нее за спиной. Взяв расческу и ножницы, начал стричь, осторожно бросая отстриженные пряди в реку. Через пятнадцать минут он положил ножницы.

– Готово!

– Как я выгляжу? – спросила она. – По-другому?

«Хоть слово нежности. Хватит одного слова!»

– Да, по-другому, – отрывисто проговорил Фарадж. – Ты готова?

– Хочу в последний раз взглянуть на карту, – сказала в ответ Джин, косясь на него.

Фараджу еще не было тридцати, но щетина у него на подбородке была серебристой. Лицо по-прежнему ничего не выражало. Потянувшись к атласу, щурясь в полумраке, она еще раз взглянула на местность. До цели оставалось всего три мили по прямой.

– Меня по-прежнему беспокоят вертолеты, – призналась она. – Если мы пойдем по пересеченной местности и они нас заметят, нам конец.

– Это не так рискованно, как угонять еще одну машину, – возразил Фарадж. – А если они так умны, как ты считаешь, то в любом случае не станут искать нас здесь. Будут охранять подступы к американским базам.

– Отсюда до базы Марвелл миль пятнадцать, – сказала она. – Может, шестнадцать.

Пятнадцать или шестнадцать миль – расстояние небольшое. Больше всего она боялась инфракрасных камер. Их тепловые следы на экране, две пульсирующие точки света, все растут, а стрекот винтов все громче, уже заглушает, вытесняет все остальные звуки и мысли…

– По-моему, нам лучше пойти к Уэст-Форду по тропинке вдоль берега, – сказала она, с трудом понижая голос. – Там, услышав вертолеты, мы… сможем спрятаться под следующим мостом.

Фарадж без выражения посмотрел вниз, на ее руки, которые снова задрожали.

– Хорошо, – согласился он. – Вдоль берега так вдоль берега. Укладывай рюкзаки.

Лиз сидела в столовой Суонли-Хит перед нетронутым тостом с маслом и чашкой черного кофе. Пока Следственный отдел не выявил ничего интересного в связи с именами из списка школы «Гарт-Хаус». Несколько учеников жили в Норфолке или Суффолке; хотя почти все помнили Джин Д’Обиньи, ни у кого не было с ней близких отношений. Ее считали одиночкой. Человеком, которому лучше всего наедине с самой собой.

А в такой школе, как «Гарт-Хаус», где у большинства детей были те или иные проблемы, желание одиночества все уважали, решила Лиз. Дети понимали, когда лучше оставить друг друга в покое, – взрослым такое часто недоступно.

Накануне вечером ей звонил Марк, но Лиз сразу перевела звонок на голосовую почту. Отвечать она не собиралась.

Кроме того, Следственный отдел сообщил, что родители Д’Обиньи по-прежнему отказываются говорить и вообще как-либо помогать полиции. Читая между строк, Лиз заподозрила, что за всем стоит адвокат и что, если надавить на родителей – например, обвинить их в умышленном препятствовании отправлению правосудия, – Джулиан Ледуард воспользуется делом как возможностью порисоваться на тему гражданских прав.

Несмотря на обширную поисковую операцию, в которой участвовали несколько подразделений марокканской полиции, MI-6 по-прежнему так и не нашла Прайс-Ласалля. Согласно последней версии, основанной на том, что директор «Гарт-Хаус», перед тем как уехать из Аземмура, погрузил в свой джип несколько запасных канистр дизельного топлива, он поехал не в Касабланку, как сообщил слуга, а укатил в Атласские горы. Район поисков, как мрачно сообщила Джудит Спратт, расширился приблизительно до нескольких тысяч квадратных миль.

Лиз оглядела зал. Полицейские и офицеры отряда огневой поддержки держались в одной группе, армейские офицеры – в другой, команда САС – в третьей. Бруно Маккей стоял с командой САС и как раз в ту секунду громко хохотал над чем-то, сказанным Джейми Керсли.

Лиз села рядом с констеблем Уэнди Клиссолд, которая почти весь перерыв хихикала в телефон. На дальнем конце стола, на почтительном расстоянии, расположились с полдюжины мучительно вежливых молодых военных пилотов вертолетов.

– Все считают, что сегодня решающий день, – говорила Клиссолд, – что они сегодня нападут на эту базу янки.

– Да, так предполагают.

– А я – нет, – произнес знакомый голос у ее плеча.

Лиз оглянулась. К ней подошел Дон Уиттен, явно невыспавшийся. Глаза у него налились кровью, мешки под ними стали сизо-серыми. Кончики усов еще больше пожелтели от никотина.

– Клиссолд, напомните мне, чтобы я никогда не записывался в армию. Здешние постели мне не подходят. Во-первых, в них нельзя курить…

– Разве это не нарушение ваших гражданских прав, командир?

– Можно и так подумать, верно? – вздохнул Уиттен и повернулся к Лиз: – А вы как устроились? Условия удовлетворительные?

– Вполне, спасибо. Наш домик очень уютный. Хотите позавтракать?

Уиттен похлопал себя по карманам, ища сигареты, и оглядел сервировочный стол.

– Не знаю, подходит ли вся эта жареная пища такому гуру фитнеса, как я. Наверное, ограничусь сигаретой и чашкой чая.

– Перестаньте, командир! Все бесплатно.

– Вы правы, Клиссолд. Совершенно правы. Утром Брайан Мади давал о себе знать?

– Что вы имеете в виду, командир?

Уиттен устало посмотрел на подчиненную.

– Когда он вам позвонит, скажите, что мне как можно скорее нужен отчет о вскрытии из бунгало, где был пожар. Все подробности. Каждая кнопка, каждое бритвенное лезвие, каждая косточка от жареных куриных крылышек. И упаковка. Меня особенно интересует упаковка.

Клиссолд смущенно посмотрела себе на руки.

– Кстати, я