В группе риска - Стелла Римингтон

Фарадж молчал. Даже в темноте она чувствовала: он не хочет отвечать.

– Может быть, завтра мы умрем, – сказала она. – А сегодня ведь можем поговорить?

– Я никогда не был женат, – признался Фарадж, но по его голосу Джин поняла: у него кто-то был.

– Она умерла, – добавил он спустя какое-то время.

– Мне жаль.

– Ей было двадцать лет. Ее звали Фарзана, и она была портнихой. Мои родители хотели, чтобы я женился на образованной женщине, таджичке, а она не была ни той, ни другой, но они… они очень ее полюбили. Она была хорошей. – Фарадж замолчал.

– Она была красивой? – спросила Джин, сразу осознав неуместность своего вопроса.

Фарадж не ответил, и Джин стала беспомощно смотреть на изломанный полумесяц в ночном небе. Никогда еще расстояние между ними не казалось таким огромным. Он стремительно приспосабливался к обстановке; поэтому нетрудно было забыть, что его мир очень сильно отличался от ее мира.

– Расскажи о ней, – попросила Джин, чувствуя: несмотря на сопротивление ему хочется пооткровенничать.

Он повернулся в одеяле и какое-то время молчал, а потом спросил:

– Ты правда хочешь знать?

– Я хочу знать, – ответила Джин.

Несколько долгих секунд она слушала его дыхание.

– Я был в Мардане, – начал Фарадж. – В медресе. Я был старше большинства других студентов… я поступил туда в двадцать три или двадцать четыре года – и с религиозной точки зрения был совсем не таким радикалом, как многие. Более того, мне кажется, что иногда они приходили в отчаяние от моей беспечности. Но я мог быть им полезен: разбираться с делами, надзирать за строительством, которое они вели, и заботиться о том, чтобы два старых такси-«фиата», которыми они владели, оставались на ходу. Я пробыл там почти два года, когда пришло письмо из афганского Даранджа. Мне написали, что моя сестра Лейла собирается замуж. Ее жених, таджик, как и мы, тоже хотел перебраться в Пакистан. Правда, он оставил надежду переселиться туда легально, для начала решил вернуться в Душанбе, и мои родители хотели поехать с ними. Но сначала нужно было отпраздновать помолвку.

Как старший брат Лейлы, я, естественно, был важным гостем, но отец боялся: если я перейду границу и попаду в Афганистан, мне, возможно, не удастся вернуться в Пакистан. Я решил рискнуть, отчасти потому, что мне хотелось побывать на помолвке, а отчасти потому, что сам собирался жениться. К тому времени мы обо всем договорились с Фарзаной, девушкой из пуштунской семьи, которая жила рядом с нами в Дарандже. Мы переписывались и обменивались подарками, а потом решили, что мы… что мы созданы друг для друга.

В общем, я перешел границу и приехал в Дарандж в кузове грузовика, который направлялся в Кандагар. Я прибыл в день помолвки, познакомился с Халидом, женихом сестры. В тот же вечер начался праздник. Не было обычного пира, который затягивался глубоко за полночь, не было обычного хорошего настроения. Не забывай, в жизни тех людей было мало поводов для радости, поэтому никто не хотел упускать возможность потанцевать, попеть, запустить домашние фейерверки…

Я первым увидел американский самолет. Не такое необычное зрелище в том районе – вокруг Кандагара и на границе регулярно проводили операции, и обычно на них не обращали внимания. Жители Даранджа по большей части ненавидели «Талибан», но и к американцам особой любви не питали и не помогали разведывательным группам, которые иногда проходили через деревню.

Необычным было то, что самолет летел низко. Он был огромный – как я узнал позже, транспортный самолет АС-130. Помолвка проходила в небольшом лагере за пределами городка, а я ненадолго поднялся на ближайший холм, чтобы собраться с мыслями. Таким счастливым я в жизни не был. Я сделал Фарзане предложение, она согласилась, и ее родители дали свое согласие. Внизу в полном разгаре был праздник, посвященный помолвке Лейлы и Халида; играла музыка, гости запускали фейерверки и стреляли из ружей в воздух.

Когда включились прожекторы – по одному с каждого конца самолета, – я по глупости подумал, что они посылают какой-то сигнал. В ответ на фейерверки и музыку тоже показывают свое дружелюбие. В конце концов, война с «Талибаном» окончена. В Кабул вошли американцы и британские силы безопасности, целые полки, и там было новое правительство. И вот я стоял и смотрел, как самолет открыл огонь по лагерю.

Через несколько секунд я, конечно, понял, что происходит. Я побежал к лагерю, размахивая руками, крича на самолет – как будто они меня слышали. Я кричал, что люди просто запускают фейерверки. А самолет все двигался, медленно описывая круги и поливая каждый дюйм поверхности снарядами. Всюду были мертвые и умирающие; раненые с криками извивались на земле и катались в углях костров. Я бежал сквозь огонь, как если бы это был дождь; я остался невредим, но не мог найти ни родителей, ни сестру, ни кого-то из знакомых. И Фарзану я не мог найти. Я звал ее, пока не охрип, и тогда почувствовал, как меня сбило с ног и швырнуло на камень. В меня попали.

В следующий миг Халид, мой будущий зять, поднял меня на ноги и закричал, чтобы я бежал. Каким-то образом он затащил меня обратно на холм, где я стоял раньше. Осколком меня ранило в бок; я потерял много крови, но мне удалось спрятаться под выступом скалы. Потом я потерял сознание.

Я пришел в себя в больнице «Мирвайс» в Кандагаре. Халид погрузил нас восьмерых в грузовик и отвез туда ночью. Моя сестра Лейла была жива, но потеряла руку, а мать сильно обгорела. Через неделю она умерла. Моего отца, Фарзану и многих других убили…

Джин молчала. Пыталась дышать с ним в такт, но у нее не получалось: он был слишком хладнокровен, а она выбита из колеи. «Мы правы в том, что мы делаем, – внушала она себе. – И однажды, спустя долгое время после того, как мы и тысячи таких, как мы, отдадут свои жизни в борьбе, мы победим. Мы непременно победим!»

– В ту ночь по телевизору показывали репортаж Си-эн-эн о «перестрелке» в окрестностях Даранджа. Репортер сообщил: группировки, верные «Аль-Каиде», попытались сбить американский транспортный самолет ракетой «земля – воздух». Попытка провалилась, террористы вступили в бой и нескольких из них убили. Сутки спустя «Аль-Джазира» показала репортаж с другой точки зрения; они взяли интервью у Халида как у очевидца. Халид сказал, что американский самолет начал неспровоцированную атаку на людей, праздновавших помолвку в афганской деревне, во время которой четырнадцать афганских гражданских лиц были убиты, а восемь получили тяжелые ранения. Из убитых шестеро