Любовь не без улик - Настя Ненастьева

Она вдохнула:

– Егор, ты…

– Юля, я…

Слова столкнулись в воздухе. Они оба замолчали, переглянулись и одновременно смутились, прямо как школьники на первом свидании.

– Ты первая.

– Я хотела сказать…

Юля осеклась на полуслове. В голове вихрем пронеслось сразу несколько мыслей. Скорее всего, Егор собирался что-то сказать про расследование. Да? Ведь да? А тут она со своими глупыми чувствами. И если сейчас полезет к нему с чем-то личным, а он ее мягко отфутболит – это будет просто катастрофа. И как после этого смотреть Егору в глаза?

Юля мысленно представила себя, застрявшую в одной комнате с человеком, который только что вежливо дал ей понять, что она ему неинтересна как девушка, и ей сразу захотелось провалиться сквозь землю.

Нет. Не сейчас. Она быстро поменяла траекторию:

– …что Леша сегодня какой-то слишком нервный был, – выдала она первое, что пришло в голову. – Прямо дерганый. Да?

Егор заметно расслабился.

– Да, есть такое. Обычно он спокойнее. Наверное, просто не выспался.

– А ты что хотел сказать?

– Я? Ну, я хотел обсудить наши дальнейшие действия.

Ответ прозвучал как-то неестественно и слишком уж по-канцелярски.

– Предлагаю поискать что-нибудь о Марии в архивах девятнадцатого и двадцатого веков. Газеты, хроники, уличные съемки. Если на личных фото, как у твоей бабушки, например, ее нет, значит, надо искать там, где снимали толпы.

Егор сделал глоток чая.

– Плюс я бы прошелся по старым фотостудиям и музеям, где когда-то были салоны. Вдруг где-то всплывет еще один кадр или новая информация.

– И все же… А вдруг ты и правда сфоткал привидение? – задумчиво произнесла Юля.

– Тогда будем надеяться, что, пока разыскиваем, встретим снова.

Следующая неделя прошла в каком-то странном, почти лихорадочном ритме между библиотечными залами, архивными коридорами, старыми парадными и пахнущими пылью фотостудиями. Сон стал роскошью, кофе – необходимостью, а рюкзаки постоянно были набиты блокнотами, распечатками и буклетами.

Начали с Российской национальной библиотеки. Юля впервые оказалась в ее огромных читальных залах, где даже шаги звучали приглушенно, а люди говорили вполголоса, будто боялись потревожить сами стеллажи. Они листали подшивки дореволюционных газет, искали упоминания фотосалонов, просматривали старые адресные книги Петербурга и каталоги фотографических выставок конца XIX века.

Информации было море: объявления об ателье, фамилии фотографов, светские хроники, отчеты о выставках – но о Марии Ярской не нашлось ровным счетом ничего. Ни ее имени, ни упоминаний отца, который, по словам Леши, был мелким чиновником. А ведь такие люди обычно мелькали хотя бы в служебных списках или ведомостях.

Когда очередной тупик стал очевиден, Юля вспомнила брошенную Лешей фразу – мол, если не верите, просто вбейте запрос в поисковик.

Так они и сделали.

Удивительно, но уже на первой странице поиска выпало несколько ссылок. Какие-то статьи в малоизвестных онлайн-журналах с громкими заголовками вроде «Тень Петербурга: история Вечной прохожей» и «Мария Ярская – девушка, застрявшая между эпохами». Были и обсуждения на форумах – длинные ветки с десятками комментариев, где люди спорили о подлинности снимков, делились слухами и выкладывали размытые копии фотографий. На нескольких сайтах с винтажем и антиквариатом Юля даже увидела знакомый силуэт с зонтиком – лоты с пометкой «редкость» и ценниками, от которых хотелось присвистнуть.

В статьях рассказывалось примерно одно и то же, будто тексты писали по шаблону. Мария Ярская подавалась как «муза петербургской фотографии», скромная помощница салона, мечтавшая о театре. Упоминался экспериментальный снимок с длинной выдержкой, ее загадочное исчезновение и последующее «возвращение» на фотографиях разных лет. Авторы уверяли, что образ Вечной прохожей якобы фиксировался минимум на семи известных сериях и что каждая новая находка резко повышает ценность всей коллекции.

Отдельным пунктом шли намеки на «энергетику изображений» и «эффект присутствия», а в конце почти каждой статьи мелькала одинаковая мысль: снимки с Марией – это не просто антиквариат, а уникальный феномен, который с годами будет только дорожать.

На форумах легенду обсуждали уже без литературных оборотов.

Юле все это казалось странно гладким. Слишком аккуратные формулировки, слишком одинаковые факты, слишком много повторяющихся деталей – будто кто-то заранее разложил эту историю по интернету, как хлебные крошки.

И легенда, которую пересказал Леша, всплывала там слово в слово. В обсуждениях кто-то уверял, что у его знакомого есть фото с ней, купленное за бешеные деньги. Кто-то всерьез рассуждал о том, что Вечная прохожая – это «застрявшая во времени проекция». И лишь один пользователь упомянул, что видел похожую девушку на Васильевском острове и никакое она не привидение вовсе. Вот это уже показалось интересным, но, к сожалению, аккаунт пользователя был удален, и при переходе на него выдавало «Ненайденный профиль».

Потом была Президентская библиотека на Сенатской площади, которая оказалась невероятно красивой внутри и больше походила на музей. Там Юля и Егор часами сидели перед монитором, перелистывая оцифрованные журналы конца XIX века, отчеты выставок и технические руководства по ранним фотопроцессам.

Именно там Егор наткнулся на заметку в одном из номеров «Фотографического вестника» о так называемых экспериментальных съемках с удлиненной выдержкой, которые проводились в петербургских салонах в 1870-х годах – с новыми объективами и химическими растворами.

А Юля, копаясь в профессиональных изданиях, нашла вскользь упомянутую деталь: помощниц при ателье нередко привлекали как моделей для пробных кадров просто потому, что они всегда были под рукой, умели сидеть неподвижно и знали требования к позированию. Формулировки были сухие, почти канцелярские: «ввиду отсутствия клиента использована служащая», «моделью послужила помощница».

Это неожиданно хорошо ложилось на историю Марии Ярской и делало ее уже не просто городской страшилкой, а вполне возможной фигурой из реальной жизни старого Петербурга.

Однако ни про Марию, ни про ее отца, ни про вообще кого-либо с фамилией Ярский информации так и не было.

Потом они добрались до Музея-фотосалона Карла Буллы на Невском. Это было небольшое уютное пространство с постоянной экспозицией старинных фотоаппаратов, портретами самой династии Булла и витринами с оригинальными отпечатками конца XIX – начала XX века. Юля зависла над тяжелыми камерами на деревянных штативах, пытаясь представить, как вообще можно было работать с таким оборудованием, а Егор почти сразу уткнулся в стенды с авторскими сериями.

Они пролистали огромную книгу с редкими работами Буллы – ту самую, про которую пишут в отзывах, – и наконец нашли то, ради чего пришли: несколько снимков городских сцен, сделанных примерно