Ложь за ложью - Софи Става

— Папа говорит, надо вставать! — объявляет Харпер, стаскивая с меня одеяло. — Ты же помнишь, мы сегодня на море едем!

— Конечно, солнышко. — Я улыбаюсь ей, не открывая глаз, и провожу рукой по растрепанным волосам. В детстве я испытывала тот же восторг, когда чемоданы уже были собраны и мы собирались в аэропорт. Совершенно непередаваемое чувство. — Ты все собрала? И книжки? Может, CD-плеер еще возьмешь?

— Точно! — восклицает Харпер.

Мои родители купили ей старомодный Discman перед нашим отъездом, а вместе с ним — дюжину CD с диснеевскими саундтреками и детскими аудиокнигами. Харпер его обожает: часами валяется на полу, слушает, аккуратно меняет диски, укладывает обратно в коробочки. Это был, пожалуй, единственный душевный подарок от бабушки с дедушкой за все время.

Харпер спрыгивает с кровати и несется обратно в свою комнату.

— Положу его в рюкзак! — кричит она на ходу.

Я заставляю себя подняться с постели и бреду в ванную. Сегодня не до привычного ритуала с душем. Волосы сгребаю в небрежный пучок, чищу зубы, макияж игнорирую. Затем натягиваю черные лосины, мешковатую футболку и потрепанные конверсы, купленные на днях в секонде. Финальный штрих: повязываю вокруг талии клетчатую рубаху Слоун — ту самую, что я выменяла у нее за дизайнерскую блузку от Carolina Herrera.

Закончив, я замираю перед зеркалом во весь рост. Улыбка появляется сама собой. Я выгляжу моложе, чем обычно, больше похожа на няню, чем на мать, — прямо как Слоун в тот день, когда мы впервые встретились в парке. Это не радикальная перемена — я все еще остаюсь собой, — но это начало.

— Ма-а-ам! — доносится крик Харпер. — Мам, я не могу найти сандалики!

Я бросаю взгляд в сторону гардероба. Чемодан я собрала еще вечером. Почти собрала. Осталось доложить пару мелочей, но я хочу это сделать перед выходом.

— Иду! — кричу в ответ.

Я все еще в комнате Харпер, помогаю ей обыскивать шкаф, когда раздается звонок в дверь. Это Слоун. Я смотрю на часы. Точно вовремя.

— Можешь открыть? — кричу я Джею.

Через мгновение слышу, как открывается и захлопывается дверь, а в прихожей раздается голос Слоун.

— Пойду поздороваюсь с Кейтлин, — говорю Харпер. — А ты продолжай искать сандалики, ладно?

Я нарочито громко спускаюсь по лестнице, но Слоун меня в упор не замечает. Она стоит, прислонившись спиной к закрытой двери, и не отрывает взгляда от Джея. Ее щеки пылают — он только что отпустил какую-то шутку о груде багажа, наваленного у лестницы. На Слоун мои джинсы — легкие, с высокой талией, от которых ее бедра кажутся стройнее, — и та самая кремовая комбинация, которая, как я сказала, сводит Джея с ума. Волосы Слоун сияют, глаза светятся.

Джей впервые видит ее после стрижки и смены гардероба. И по тому, как он смотрит — внимательным, пристальным взглядом, — я понимаю: новый образ его заводит. Наверняка уже представляет, как она повернулась к нему задом и склонилась над кроватью, — его любимая поза.

— Доброе утро, Кейтлин! — громко говорю я, останавливаясь на лестнице.

Оба резко ко мне оборачиваются.

Слоун секунду моргает, будто не узнав. Затем улыбается.

— Доброе! — отвечает она чрезмерно бодро. — Помочь с чем-нибудь?

Я обвожу рукой прихожую.

— Со всем! — отвечаю я с легким смешком. — А если серьезно — помоги найти обувь Харпер. Я уже не знаю, где искать.

— Кажется, я только что… — Джей озирается и указывает в сторону дивана. — Да вон же она!

Я перегибаюсь через перила и качаю головой, увидев белые кроссовки со шнурками.

— Не, это не то. Она ищет красные пластиковые сандалики. Говорит, не выйдет из комнаты, пока не найдет.

— Я найду, — говорит Слоун, оставляя свой чемодан у остального багажа.

Я молитвенно складываю ладони.

— Спасибо. Мне осталось совсем чуть-чуть собраться. И еще огромная просьба: проверь, чтобы Харпер сходила в туалет перед дорогой.

Она кивает, и я бегу обратно наверх.

— Пятнадцать минут! — кричит мне вдогонку Джей. — Машина будет через пятнадцать минут! Мы опоздаем на паром, если не выедем в половину десятого.

— Угу. — Я издаю звук, означающий, что я его услышала.

Как будто что-то в мире может помешать мне ступить на тот паром.

Я возвращаюсь в спальню и запираю дверь на ключ. Мне нужно кое-что достать из гардеробной. Во-первых, телефон, запрятанный в коробку с обувью, — дешевый «Нокиа» с предоплаченными минутами, купленный несколько месяцев назад за наличные в занюханном магазине электроники. И во-вторых, пистолет. Мать еще до того, как мы перестали общаться, настояла, чтобы я взяла его с собой при переезде. Под маской либералки и ценительницы искусств в ней всегда пряталась дремучая консерваторка, которая в тот момент проявилась во всей красе. Она сыпала статистикой, ссылаясь на всплеск ограблений и краж по всему Нью-Йорку. Я закатывала глаза — в Сан-Франциско и так одни из самых быстрорастущих показателей преступности в стране, — но согласилась взять оружие. Мы храним его в сейфе на верхней полке шкафа, а ключ держим на другой полке, куда не сможет добраться Харпер. Оформлен пистолет на нас обоих: и на Джея, и на меня.

Упаковав пистолет, я достаю телефон и закрываюсь с ним в ванной. Включаю оба крана, сажусь на закрытую крышку унитаза и набираю единственный сохраненный номер.

Он поднимает трубку после первого же гудка. Голос глубокий, успокаивающий, как бальзам. Таким он всегда и был.

«Привет», — тихо говорю я. Потом рассказываю, что мы уже собрались, почти выехали, что не могу дождаться встречи.

«Уже скоро», — говорю я и спрашиваю, готов ли он. Он отвечает «да», и я улыбаюсь, хоть он и не может этого увидеть.

Десять минут спустя я открываю дверь спальни, и в тот же момент из туалета выходят Слоун с Харпер. Харпер в красных сандалиях, которые я специально засунула под груду плюшевых игрушек, чтобы Слоун было чем заняться, пока я собираюсь.

— Ну что, все готовы?

Обе кивают.

— А ты? — спрашивает Слоун немного обескураженно.

Она не решается спросить прямо, но явно не может взять в толк: неужели я и правда собираюсь выйти на люди в таком виде — вся помятая, без макияжа, будто только что поднялась с постели? Это так непохоже на ту Вайолет, которую она привыкла видеть.

Я не врала, когда на одной из наших первых прогулок рассказывала, сколько времени уделяю внешности. Эта привычка со мною с детства. Я росла неказистым ребенком: лопоухой, с торчащими зубами и крупным носом. Со временем черты лица пришли в гармонию, но