Ложь за ложью - Софи Става
— Конечно, готова! — отвечаю я. — Поехали!
Слоун хорошо скрывает удивление за приятной улыбкой. Мы спускаемся по лестнице вереницей: Слоун, затем Харпер, сзади я. Входная дверь открыта, весь багаж, кроме моего чемодана, уже стоит на тротуаре. Я непроизвольно сжимаю ручку сумки.
Джей стоит у черного представительского седана, глядя в телефон.
— Поскорее! — бросает он, открывая заднюю дверь. — Залезайте уже!
Харпер и Слоун делают шаг к машине.
— Постойте! — окликаю я, и все оборачиваются. — Давайте сфотографируемся на память! Вы не против? — Я обращаюсь к водителю.
— Прямо сейчас? — спрашивает Джей. Он смотрит на часы, потом на меня. — Нам правда пора.
Я киваю:
— По-быстренькому. На фоне крыльца. Идите, вставайте рядом.
Я жестом подзываю всех к себе.
Джей вздыхает, но берет Харпер на руки и идет с ней обратно к крыльцу. Слоун продолжает стоять у машины.
— А ты чего? — говорю я. — Я и тебя имела в виду, дурашка! Иди к нам! Дашь свой телефон?
Слоун сует телефон водителю и почти бегом возвращается на крыльцо, занимая место рядом со мной.
— Улыбочку! — командую я, пока водитель наводит камеру.
Снимок сделан, и мы все лезем в машину, утрамбовываясь, как сардины в банке. Харпер садится между мной и Слоун, в ушах у нее наушники от iPad. Она склоняет шею, уставилась в мультфильм на экране. Слоун и я перемигиваемся поверх ее головы. Мы обе взволнованы, но волноваться по-настоящему стоит лишь одной из нас.
Спустя четыре часа мы заезжаем на залитый солнцем причал. Вокруг шумно от наплыва отпускников. Мы выгружаем багаж из машины и тащимся к парому.
— Улыбаемся! — кричу я Слоун и Харпер, нацеливая на них камеру телефона.
Слоун присаживается на корточки и обнимает Харпер за плечи. Я хочу, чтобы было как можно больше фотографий Харпер со Слоун, а также Харпер с Джеем и Слоун. Мне нужны доказательства, что они семья.
Паром идет до острова чуть меньше часа. Пока Джей в каюте делает вид, что работает, мы со Слоун и Харпер развлекаемся на верхней палубе — считаем чаек, высматриваем китов. Одновременно и жарко, и прохладно: сверху печет солнце, но пронизывающий соленый ветер с океана тут же холодит кожу. Когда набегает облако, мы невольно вздрагиваем и прижимаемся друг к другу, пытаясь согреться.
Я не перестаю снимать — в основном Харпер и Слоун, делаю несколько селфи втроем, но решительно отмахиваюсь, когда Слоун предлагает запечатлеть только нас с дочерью.
— Я вся растрепанная, — говорю я, прикрывая лицо руками, — проспала. Серьезно, не направляй на меня камеру!
Вскоре паром причаливает, и поток пассажиров устремляется по сходням. Я останавливаюсь внизу и жадно вдыхаю воздух — сладковатый, пахнущий морскими брызгами и тягучей ириской. Бабушка всегда ждала нас здесь с распростертыми объятиями. Я закрываю глаза, представляю себе ее сияющую улыбку, руку, придерживающую на ветру широкополую шляпу. Здесь так же жарко, как в городе, но ощущения совсем другие. Если там от жары лезешь на стену, то на острове хочется снять одежду: медленно расстегнуть блузку, стянуть шорты с бедер, сбросить трусики на пол. Это томная жара, которая расслабляет любые зажимы и развязывает любые узлы.
Мы остаемся с багажом, пока Джей забирает прокатную машину. Когда он подъезжает, я настаиваю, чтобы Слоун села рядом с ним, на переднее сиденье.
— Садись, садись! Посмотришь по дороге остров! — говорю я, устраиваясь сзади.
Харпер совсем выбилась из сил: взгляд затуманен, веки отяжелели. Я приобнимаю дочь, кладу ее голову себе на плечо.
Машина медленно катится по гравийной дорожке от причала к асфальтированной трассе. Окна опущены, и теплый, пряный воздух, пахнущий солью, наполняет салон. Я дома.
Вскоре мы доезжаем до главной улицы городка, оживленного квартала с кафе-морожеными, сувенирными лавками и ресторанами под заманчивыми вывесками с лобстер-роллами и обжаренными моллюсками. Люди прогуливаются по тротуарам в солнечных очках, летних платьях и панамах; они облизывают подтаявшее мороженое, прихлебывают лимонад со льдом. Ощущения нереальные — будто попала на съемочную площадку. В конце улицы я прошу Джея свернуть на узкую дорогу, идущую вдоль океана. Слева — бескрайняя водная гладь, справа — вереница пляжных коттеджей с деревянными верандами, на перилах которых сушатся мокрые купальники и полотенца.
По мере того как мы едем, промежутки между домами становятся все шире — в основном это пустыри, заросшие кустистым взморником и высокими, колышущимися на ветру перистыми травами. Я гляжу на Харпер: она спит, голова бессильно откинулась, губы чуть разомкнуты, тело обмякло. Слоун ловит мой взгляд в зеркале заднего вида, и мы обмениваемся понимающими улыбками.
Через несколько минут мы замедляем ход в конце длинного квартала. Я смотрю на карту в телефоне.
— Следующий дом, — говорю я Джею. — Тот, что со ставнями.
Джей медленно сворачивает на гравийную дорожку и глушит мотор. Осторожно отстегиваю Харпер и поднимаю ее на руки, ее головка сразу находит плечо. Она вздрагивает и утыкается носиком мне в шею.
Джей, Слоун и я замираем на дорожке, разглядывая дом. Это двухэтажный коттедж с синей деревянной обшивкой, выцветшей крышей и белыми ставнями на окнах — довольно похожий на бунгало бабушки. Перед ним — крытая веранда с двумя покосившимися низкими креслами, сдвинутыми друг к другу. А прямо напротив — тропинка, убегающая к белой песчаной косе и океану.
Тихой вереницей мы идем по вымощенной камнем дорожке к веранде. На входной двери, как и говорила Джина, — кодовый замок. Я диктую Джею цифры, он щелкает замком и распахивает дверь.
Джина не подвела. Внутри дом не менее живописный, чем снаружи. Просторный, светлый, с белеными полами и обшитыми досками внахлест стенами. Всюду плетеная мебель с подушками в пастельно-голубых и бело-синих полосатых чехлах. Убранство — классическое для пляжного коттеджа: на стенах рамки с фотографиями деревянных вышек спасателей и старых «фольксвагенов», стоящих на песчаном берегу; у входа висит ржавый якорь; в стеклянную вазу на кофейном столике насыпаны раковины и морские звезды. На книжных полках — типичное отпускное чтиво: любовные романы и детективы в выгоревших от солнца, потрепанных обложках. Кухня в глубине