Дело о старинном сундуке - Владислав А. Соколенко
Наконец капитан распрямился, бережно прижимая к груди сжатый кулак.
– Парни, ещё не всё потеряно! – Ричард вытянул руку и медленно разжал ладонь. На ней лежали осколки. – Этот дуралей, кем бы он ни был, оставил самое ценное и забрал дурацкую, никому не нужную рыбу! – Не в силах удержаться на ногах от хохота, капитан осторожно присел на пол около сундука и привалился к нему головой. – Это же надо, бросить сокровище, а забрать пустышку! Я пересчитал, все части на месте.
– Может, он соблазнился её золотым блеском, кэп? – предположил Маленький Джон. – Страхолюдина сияла так, что глазам больно. Вон, Хью подтвердит.
Команда привычно расхохоталась – боевые увечья экипажа служили неиссякаемой темой для немудрёных пиратских шуток.
– Что там нужно подтвердить? – Хью наконец пробрался сквозь нагромождения хлама и привычным жестом поправил неизменные чёрные очки.
– Рыба, говорю, была такая же жуткая, как прошлая жена нашего кока. – Джон, к которому вернулось хорошее настроение, ткнул Пола в бок локтем.
– У меня, по крайней мере, была жена, да и не одна, а в каждом порту, чего о тебе не скажешь! – не остался в долгу кок. – А что до рыбы, так она и впрямь была жуткая. Пожалуй, даже хорошо, что мы не пустили её на уху. Если бы вся команда промаялась животами, оно бы ещё и ничего, не впервой, а ну как эта пакость оказалась бы настолько же ядовитой, насколько она уродлива?
– На рыбу мне наплевать, пусть хоть чучело из неё сделает и обнимает по ночам вместо плюшевого медвежонка. Всё одно с этой мерзкой твари не было ни капли пользы для дела. Но Свирепый Дик, как вам известно, обид не спускает! А уж такой наглости и подавно. И, значит, план не меняется: перво-наперво отыскиваем сокровище. За этим мы здесь, этим и займёмся, – резюмировал Дик, бережно уложив черепки в карман. – А уж после найдём того молодчика, который посмел нас ограбить. И уж будьте покойны, он крепко пожалеет, что его нога ступила на борт «Весёлой Пегги»!
Глава 8
Светящийся калейдоскоп тысяч вселенных и пространств привычно закружил путешественников между мирами. Петя крепче прижал к груди банку с многострадальной рыбой. Ещё не хватало, чтобы вода выплеснулась, а бедная Люмина застряла в огромном безводном космосе или во вселенной, в которой рыб на дух не переносят.
– Бу-уль, как же мне дурно! – страдальчески застонала позеленевшая рыба, едва кончилась телепортационная болтанка. – Я уже в ухе? В желудке акулы? На том свете? Кажется, я вижу свет в конце тоннеля!.. Меня ука-ачало-о… бу-уль…
– Ты наконец-то дома, Люмина! – Волк с трудом откинул крышку старого тесного сундука, как две капли воды похожего на сундук в пиратском трюме, и вся честная компания вывалилась из него на потускневший от времени дубовый паркет.
Вопреки ожиданиям, друзья оказались вовсе не под водой, а в комнате с изогнутыми полукругом линиями стен. Похоже, когда-то здесь устраивали изысканные приёмы для важных гостей. Обстановка в этом сравнительно небольшом помещении кричала о любви хозяина к прекрасному. Легко можно было вообразить здесь галантных офицеров с пышными усами и элегантных дам в вечерних платьях и с высокими причёсками, наслаждающихся музыкой и неспешной светской беседой.
Волк растерянно покрутил головой.
– Не очень-то похоже на твоё подводное царство. А я уж было набрал в грудь побольше воздуха, чтобы не задохнуться. Что ж, раз уж мы можем дышать, то не грех и оглядеться.
– Смотри, иллюминатор! – Петя указал на слабо подсвеченную хрустальную линзу в форме чечевицы, за которой, лениво шевеля хвостами, проплыла стайка небольших рыбёшек. Мальчик поставил банку с рыбой на невысокий колченогий столик с инкрустацией и прильнул к иллюминатору, вглядываясь в подводную тьму.
– Самое что ни на есть подводное царство, – уверенно проговорила Люмина.
– Кажется, мы на подводной лодке, – догадался Волк. – Что ж, давайте осмотримся. Никогда ещё таких странных не видел!
Сводчатый потолок небольшого зала был украшен искусной, ныне местами отвалившейся лепниной. На затянутых плесневелыми тканевыми обоями стенах в строгом порядке располагались рыцарские щиты и поблёкшие картины в одинаковых рамах. Поглазев по сторонам, Петя с удивлением заметил потемневшие от времени полотна, которым самое место в Лувре. Портреты прекрасных дам, морские пейзажи, жанровые картины – знатоки с лёгкостью узнали бы в них шедевры кисти Рафаэля[13] и Веласкеса[14], Леонардо да Винчи[15] и Рубенса[16], Тициана[17] и Жерико[18] и множества других гениев прошлого. Но Пете, не большому знатоку живописи, все картины показались одинаковыми. Произведения искусства соседствовали с витринами, в которых вольготно расположились раковины, водоросли, моллюски и прочие надёжно законсервированные сокровища морских глубин. В простенке между дверями располагался орган с небрежно брошенными партитурами. По углам салона на бронзовых пьедесталах в горделивых позах стояли бронзовые и мраморные скульптуры античных героев. В середине зала величаво разлеглась изящная двухметровая тридакна[19], из центра которой, причудливо подсвеченный снизу, бил небольшой фонтан. Вокруг раковины в изящных витринах, оправленных медью, располагались снабжённые этикетками редчайшие экспонаты из океанических вод.
Волк ошалело рассматривал обстановку и почёсывал лапой в затылке. Подводную лодку он себе представлял как обычный транспорт, скажем, автобус или трамвай, просто с другими функциями. А чтобы в транспорте были картины и фонтаны – такого он совсем не ожидал.
– Это что за место, музей? – Петя поднял банку с рыбой на уровень своего лица.
– Почему сразу музей? – невольно оскорбилась за лодку Люмина.
– Ну как же, вон какое всё… старинное… – вмешался Волк.
– Просто не все любят эту вашу современность, – проговорила рыба, недовольно оттопырив нижнюю губу.
– Непохоже, что хозяин этого места любит свою лодку. – Петя тронул пальцем плесень на отходящей от стен тканевой обивке. – Да, тут необычно, красиво, и убранство подобрано со вкусом, но такое всё… облезлое… и старое…
– Может, ему просто разонравилось собирать рыбок. – Волк рассеянно листал роскошно изданный на мелованной бумаге альбом с изображениями обитателей морских глубин в разрезе. – Но жаль, очень жаль. Такое оригинальное место! Сюда бы экскурсии водить, от людей отбою бы не было! Тут тебе и стимпанк[20], и искусство, и зоология, и столько всяких раритетов! – Волк задумчиво погладил мраморного дискобола по поцарапанному носу. – И всё заброшено. Аж досада берёт!
Словно в подтверждение его слов, на волчий нос с потолка упал кусочек краски. Волк решительно сдул золотистую чешуйку и продолжил разглагольствовать: